Под дружный хохот в комнату вошла Надя. Замерла на пороге, медленно обернулась, чтобы все смогли оценить ее одеяние. На ней были две повязки, две широкие ленты из яркой ткани. Верхняя полоса слегка прикрывала пышную грудь, нижняя – эффектно подчеркивала округлости бедер. Убедившись в том, что ее увидели и оценили оригинальность наряда, девушка направилась к центру комнаты, ко мне, застывшему на месте.
Дальше – интереснее. Оказалось, полоски ткани не сплошные, а множество узких лент яркого красного цвета. Концы каждой из них (просто подарочная упаковка) завязаны пышным бантом.
Не сразу удалось заметить, но в руках Надежда держала поднос, простенький пластиковый. Точно посредине него стоял коньячный бокал размером с небольшой аквариум для золотой рыбки. В нем же плескалась прозрачная жидкость. Девушка изо всех сил выгибалась, изображая заправскую танцовщицу, чудом умудряясь не уронить хрупкую ношу.
Несколько мгновений, несколько шагов и вот она посредине, приблизилась ко мне, к «чемпиону». Обошла вокруг, лукаво подмигнула, присела, слегка наклонив голову. Ни дать ни взять реверанс…
Жидкость из бокала моментально обожгла горло. После первого же глотка я попытался отставить напиток, но двое крепких парней подхватили меня под руки, наклонили назад, заставляя глотать огненную отраву. Поток жидкой лавы, парализовав голосовые связки, резво стек вниз в желудок, грозясь выжечь меня изнутри. На глаза навернулись слезы.
Когда меня отпустили, я непроизвольно сел на пол и принялся часто дышать, наивно надеясь на то, что потоки воздуха, относительно свежего внизу, погасят бушующее во мне пламя.
Похоже, помогло. Ощущение пожара в желудке постепенно проходило. Смирился организм, остались только слезы, они текли сплошным ручьем, заливая глаза, озерами растекаясь на щеках. Сквозь мутную пелену, застилающую взор, я кое-как различал присутствующих. Похоже, это был апофеоз сегодняшней вечеринки, а я действительно был центром всего происходящего. Парни и девушки взялись за руки и водили вокруг меня хоровод, часто останавливались, тыкали в меня пальцами, выкрикивали какие-то глупости. Я их практически не слышал, мешал нарастающий гул в ушах. Они же кричали все громче, бегали вокруг меня все быстрее, некоторые и вовсе перепрыгивали, будто через костер. Шабаш, Вальпургиева ночь и конец света в отдельно взятом помещении…
Все происходящее медленно, но упорно заволакивала густеющая дымка. Это был не туман, которого полным-полно снаружи, и даже не дым, это дымка иного рода – затмение сознания. Сквозь него еще некоторое время просматривались людские силуэты, но медленно расплывались, превращаясь в бесформенные массы, а скоро исчезли и они. Осталась лишь серая полутьма, которая, как я сразу понял, развеется нескоро, да и то если не в моей каморке, то где-нибудь за пределами домика соседей. Бывало уже такое. Напоят незнамо чем, а после…
– Значимость! Положение человека в обществе не главное!
– И ты действительно так считаешь? – насмешливый голос «главного туриста» на самом деле выводил меня из равновесия. – Или все гораздо проще и на порядок прозаичнее – ты так говоришь, чтобы оправдать в моих глазах свою никчемность?
Несколько раз я удивленно мигнул глазами. Нет, комната не исчезла. Все было как раньше. Полным ходом шла вечеринка: музыка, танцы, дым с подозрительно резким запахом, разговоры. За столом напротив меня сидел Валера. У него на коленях пристроилась новая пассия – молоденькая девица с насыщенно-черными волосами и макияжем, в котором доминировали темные тона, как на нее ни смотри – гот в полной боевой раскраске. Она не выделялась слепящей красотой, возможно, тому причина стиль, зато могла похвастаться роскошными бедрами, осиной талией, огромной грудью и бесконечной печалью во всем своем облике. Пустыми глазами она смотрела в мою сторону, но вряд ли видела хоть что-то. Убийственно-печальный взгляд проходил сквозь меня и устремлялся куда-то в неведомую даль, думаю, туда, где находилось ближайшее кладбище.
Ее глаза частично отрезвили меня. Не цвет их так воздействовал, а выражение. Заставляющее задуматься, полностью отсутствующее выражение. Точно такими же стеклянными, лишенными всяческой жизненной энергии были глаза Тани, там, в тумане…
– Молчишь? Я так и знал, – продолжал парень. – Хотя да, в этом ты прав, так гораздо лучше, если нечего сказать – просто молчи. Ирка, ты со мной согласна?
Услышав свое имя, девица вздрогнула. Ее глаза моментально потеряли задумчивость. Лишившись выражения, взгляд остался стеклянным, но достаточно быстро сфокусировался на мне. Черные, пустые глазницы несколько раз закрылись и открылись. Девушка смерила меня равнодушным взглядом, что-то пробормотала. Отвела глаза, вздрогнула, увидев на стеклянной столешнице тонкую дорожку белого порошка. Снова что-то пробормотала, наклонилась, я бы сказал, упала на стол.