Лисичка, Киса.
Билет я могу тебе прислать только 28-го (выдают лишь в день отъезда), не позднее, чем без пяти три (постараюсь), а то в три кончаются сроки и стоять еще у семафора это совсем грустно.
Лилик, обязательно достань себе какой-нибудь вид на жительство (может, в домкоме), а то тебя не пропишут — я для тебя никакого удостоверения достать не мог. На всякий случай, если ты будешь менять иностранный на трудовую книжку, шлю тебе записку к Томчину — чтоб зря не ждать.
Детик.
Мне все кажется, что ты была бы рада меня никогда не видеть?
Давай пусть это будет неправда. Целую Кису и птичков.
Твой
Деточка Кисик!
Только 28-го я могу получить билет (выдаются в день отъезда).
Когда идет поезд — еще не знаю — думаю, вечером.
Билет пришлю до 3-х часов, тогда же напишу точно о времени отхода поезда.
Целую тебя, родненькая.
Твой
Щен.
Дорогой Детик.
Шлю билет.
Поезд идет ровно в 8 ч. Встретимся в вагоне.
Целую, твой
Щен.
Волосик.
Хочешь 28-го уехать в Петербург, на несколько дней?
Если хочешь, встретимся на вокзале. Напиши мне 27-го — в котором часу, и пришли билет.
Если есть лишние деньги — закажи комнату в Европейской для того, чтобы разные Чуковские не знали о нашем приезде.
Никому не говори об этом, даже Оське.
Лиля.
Милый Володенька, я больна. Температура 38,1. Лежу в постели. Как твое здоровье? Целую тебя.
Лиля.
Целую тебя, детик!
Ужасно волнуюсь по поводу твоих 38,5. Не мог тебя никак поцеловать эти дни, потому что сам только сегодня встал.
Поправляйся, родная, пожалуйста, скорей!
Твой Щененок. Грустно не мочь зайти.
Щеняточка, ты прислал такую грустную записку, прямо до слез! Боюсь поцеловать тебя, у меня такая паршивая испанка, — еще заразишься! Все-таки целую переносик. Твоя Лиля
(лежащая кошечка).
Лиска, Личика, Лучик, Лиленок, Луночка, Ласочка, Лапочка, Деточка, Солнышко, Кометочка, Звездочка, Деточка, Детик, Любимая Кисанька, Котенок.
Целую тебя и твою испанку (вернее, испанца, потому что испанок я никаких целовать не хочу). Посылаю тебе всякую мою ерунду. Улыбнись, Котик, Даже шлю известинскую чушь. Вдруг хихикнешь! Целую тебя.
Твой.
Поэма «Про это» автобиографична. Маяковский зашифровал ее. В черновиках: «Лиля в постели. Лиля лежит». В окончательном варианте: «В постели она, она лежит». Маяковский в черновике посвятил ее «Лиле и мне», а напечатал «Ей и мне». Он не хотел, чтобы эта вещь воспринималась буквально, не хотел, чтобы «партнеров» и «собутыльников» вздумали называть по именам.
«Про это» перекликается с поэмой «Человек», написанной семь лет тому назад. Потому и название одной из глав — «Человек из-за семи лет». Уже в «Человеке» Маяковский начал войну с пошлостью, с обывательщиной, ставшими темой «Про это».
Нет, он начал ее раньше, еще в «Трагедии». Помните?