1. Главная
  2. Книги
  3. Сарнов Бенедикт Михайлович
  4. Маяковский. Самоубийство
  5. Страница 145
Выбрать главу
(Елена Мурина, Василий Ракитин. «Василий Николаевич Чекрыгин». М., 2005, стр. 35)

От Чекрыгина Владимир Владимирович мог узнать не только основы федоровской «Философии общего дела», но и некоторые подробности его учения.

В общем, «мастерская человечьих воскрешений» была не только плодом его поэтической фантазии.

В отличие от Федорова, в основе учения которого лежала идея воскрешения ВСЕХ умерших (именно она определила космические интересы Циолковского: ВСЕХ воскресших мертвецов на Земле было не уместить и предполагалось расселить их на близлежащих, а в далекой перспективе, быть может, и не только близлежащих планетах), у Маяковского в его «мастерской человечьих воскрешений» воскрешают только избранных:

Вот он,           большелобый                               тихий химик, перед опытом наморщил лоб. Книга —             «Вся земля», —                                   выискивает имя. Век двадцатый.                        Воскресить кого б? — Маяковский вот… Поищем ярче лица — недостаточно поэт красив. — Крикну я              вот с этой,                              с нынешней страницы: — Не листай страницы!                                   Воскреси! Сердце мне вложи!                              Кровищу —                                              до последних жил. В череп мысль вдолби! Я свое, земное, не дожил, на земле              свое не долюбил… ……………………………………………………………………… Ваш       тридцатый век                             обгонит стаи сердце раздиравших мелочей.                                              Нынче недолюбленное наверстаем звездностью бесчисленных ночей. Воскреси               хотя б за то,                                 что я                                        поэтом ждал тебя,                 откинул будничную чушь! Воскреси меня                       хотя б за это! Воскреси —                  свое дожить хочу! Чтоб не было любви — служанки замужеств,                 похоти,                            хлебов. Постели прокляв,                           встав с лежанки, чтоб всей вселенной шла любовь. Чтоб день,                который горем старящ, не христарадничать, моля. Чтоб вся              на первый крик:                                     — Товарищ! — оборачивалась земля.

Осуществление того, что революция должна была совершить, как он верил и надеялся, сразу, немедленно («…кажется — вот только с этой рифмой развяжись, и вбежишь по строчке в изумительную жизнь»), откладывалось до тридцатого века. То есть — на тысячу лет.

ГЛАВНАЯ ЕГО ЛЮБОВЬ (ОКОНЧАНИЕ)

30 июня 1928 года в «Комсомольской правде» было напечатано стихотворение Маяковского «Дачный случай»:

Я   нынешний год                        проживаю опять в уже          классическом Пушкино. Опять         облесочкана                            каждая пядь, опушками               обопушкана. Приехали гости.                         По праздникам надо, одеты —             под стать гостью. И даже            один                   удержал из оклада на серый              английский костюм. Одежным               жирком                          отложились года, обуты —             прилично очень. «Товарищи»                   даже,                           будто «мадам», шелками обчулочены.
~ 145 ~