— Но есть еще технозона, — возразил Ромка. — Вот у нас, на Земле, компьютеры очень даже развиты. И рано или поздно мы создадим искусственный интеллект и обгоним Императора. Разве не так?
— Нет.
— Почему?
— Во-первых, насчет «обгоним». За три с половиной месяца усилители разума развились от простых устройств, позволяющих человеку лучше считать в уме, до системы, способной создать такую штуку, как гремлины, и взять под контроль все мироздание.
— И что?
— С тех пор прошло шесть тысяч лет, малыш, — грустно усмехнулся Лар. — Шесть тысяч лет императорский искусственный разум развивается, становясь все мощнее. Представь! Шесть тысяч лет УСКОРЕННОГО развития.
— Ох, — сказал Ромка. — То есть… А что во-вторых?
— А во-вторых, технозона — это временное явление. Любой цивилизации разрешается развиваться до тех пор, пока она не создаст искусственный разум, способный усовершенствовать самого себя.
Ромка почувствовал, как по коже пробежали мурашки.
— А потом? — шепотом спросил он. — Землю… уничтожат, да? Для этого — Маятник?
— Нет, что ты! — рассмеялся Лар. — Император при всех его недостатках человек не злой. Он просто прекратил войну и создал общество, где можно сколько угодно заниматься самосовершенствованием без риска что-нибудь сломать… большое.
— А кланы?
— А кланы воюют, да… Но мироздание им не уничтожить.
— А Земля? Ну, если там будет создан искусственный разум?
— Не «если», а «когда», — поправил Ромку Лар. — Это неизбежно будет сделано. И тогда на Земле активируются гремлины, и, чтобы скомпенсировать гибель технологий, там родятся первые маги.
Следующий день был еще лучше предыдущего. Плавное скольжение вниз над заросшей густым кустарником холмистой землей. Местность потихоньку повышалась, среди холмов все чаще виднелись выходы скальной породы. Впрочем, лес оставался таким же густым, а это, с точки зрения безопасности, было главное.
Пару раз Ромка видел крупных хищников, но летящей дичью они, похоже, не интересовались. Хуже было с арибусами, но если двигаться от дерева к дереву, ныряя в крону лесных гигантов при малейшем интересе «свыше», то арибусы не приставали. Видимо, считали Ромку птицей и не верили, что могут поймать.
Еще он научился собирать орехи и похожие на маленькие красные бананы плоды, которые Лар называл акавой. Они были не такими сладкими, как бананы, но зато их было много.
— Лар, а что тогда такое магия?
— За дорогой следи!
— Я слежу. А ты рассказывай.
— Магия — детище Императора. Просто он создал замену высоким технологиям, не требующую концентрации производства… Ты вообще понимаешь, что я говорю?
— Вроде.
— Тогда срежь вон ту ветку. Вечером будем лук делать.
— Ты умеешь делать луки?
— Нет.
— Лар, а…
— Господи, за что мне такое наказание! Ну, что еще?
— А как получилось, что вы начали войну? Ну, ты вроде, ну… не очень кровожадный… Или нет?
— Не знаю, малыш. Все как-то очень быстро вышло из-под контроля. — Лар вздохнул, помолчал. Затем продолжил: — Я до сих пор не могу понять… И забыть…
— Извини.
— Ладно, проехали.
— А как ты оказался в кувшине?
— В чем?
Пришлось рассказывать про джинна, бутылку и все такое.
— Кувшин — это накопитель. Автономный усилитель разума, только не технологический, а магический, создающий иллюзию того, что ты находишься в комнате… Ну и все. — Лар замялся. — Вообще-то они задумывались как развлечения. Вместо комнаты мог быть самолет для экстремального пилотирования или остров на теплом море…
— У нас это называлось виртуальная реальность. А как ты туда попал?
— Ну, сначала я решил проблему бессмертия, — усмехнулся Лар. — Мы проигрывали, и наш клан должен был погибнуть… Задача была — выжить и вернуться. Не успели. То есть я успел, а другие нет. Нас предала Рысь.
— Это очень тяжело, — говорил Лар. — Жить в накопителе и не сойти с ума.
Ромка сидел на скале, под каменным навесом, делал на заготовке для лука бороздку под тетиву и слушал очередной кусок этой безумной истории. Верилось с трудом. Шесть тысяч лет. Шесть тысяч лет, каждый день, зарядка. Чтение. К счастью, в «кувшине» была прекрасная библиотека. Затем медитация.
Пленник накопителя не мог получать магическую энергию обычным способом: он был отрезан от мира и, в известном смысле, вообще не существовал. Десять часов медитации давали сил на пятнадцатиминутное прослушивание внешнего мира. Взглянуть на мир чьими-нибудь глазами, не обязательно человеческими. Подслушать кусочек разговора. Подсмотреть сон.
И, проанализировав добычу, составить представление о том, что в мире происходит. Шесть тысяч лет.
— На самом деле я много раз сходил с ума. И много раз излечивался. На мое счастье, я в свое время купался в море снов на Лиме… И эти сны меня каждый раз вытаскивали обратно… Видишь, дождался. Если повезет, я разрушу накопитель и смогу, наконец, умереть.
— Ты хочешь умереть? — изумился Ромка.
— Глупый мальчишка! Я хочу этого больше всего на свете… Хотя нет. Добраться до Рыси все-таки важнее.
— А Император?
— Что — Император?
— Он же тоже бессмертный?
— Да. — Лар вздохнул. — Но он не человек, Ромка. Давно уже не человек. Если он хочет, чтобы ему не было скучно, он просто делает, чтобы не было скучно. Не забывай, он всемогущ.
— Как Бог?
— Ну что ты! — Лар засмеялся. — Боги, они… ограниченны. Мы искали, но так и не нашли подходящих кандидатур, впрочем, оно и к лучшему… Сам понимаешь…
— Дай я догадаюсь. Их уничтожила бы Рысь?
— Шуточки у тебя. Хотя да, наверное.
— Мы говорили об Императоре.
— Что тебя интересует? И кстати, возьми-ка эти палочки, их тоже надо острогать.
— Стрелы?
— Да.
— Не верю, — честно сказал Ромка. — Они высохнут и изогнутся. И потом, где мы возьмем тетиву?
— Тебе понравилось сегодня питаться незрелыми орехами? — вопросом на вопрос ответил Лар.
— Нет. И кстати, огня у нас тоже нет. Как есть мясо?
— Сырым. То есть, если повезет, через пару лет ты раскачаешься до того, что сможешь зажечь огонь… Правда, у нас нет пары лет… Ну, или украдешь у кого-нибудь зажигалку. Но пока — сырым.
— Противно.
— Вспомни Рысь.
— Ладно, — вздохнул Ромка. — Можно и сырым. Да, про Императора. Ты сказал, что он всемогущ…
— Император, — назидательно произнес Лар, — контролирует все, что происходит во всех мыслимых вселенных. Как тебе такой ответ?
— Так уж и все?
— Каждый атом, — серьезно сказал Лар. — И он — лишь часть усилителя разума. Его лицо. Потому что такая машина обязательно должна включать в себя человека, чтобы не перестать быть человеком, вот так-то, приятель. Но в то же время…
— Но это невозможно. В смысле, чтобы контролировать КАЖДЫЙ атом, ну…
— Император может все, — повторил Лар. — Я понимаю, это трудно принять, но — шесть тысяч лет развития искусственного разума. С ускорением. Представь.
— Не могу.
— И никто не может. Знаешь, я придумал. Оставь в покое эти палочки. Ты прав, они будут кривыми. Мы возьмем тростник.
— А наконечники?
— Надо подумать…
— А наконечники, — сказал Ромка, — мы вырежем из дерева. Тростник пустой — просто вставим в него, и…
— Молодец, — сказал Лар. — Правда, молодец. Спи теперь.
— Э… Лар?
— Да.
— Вот ты сказал: шесть тысяч лет. А у нас динозавры вымерли — я смотрел передачу — пятьдесят миллионов лет назад. А до этого жили еще триста миллионов лет. Понимаешь?
— Пока нет.
— Ну, что, если бы другая цивилизация за эти триста миллионов лет… То есть я хочу сказать…
— Я понял, — перебил его Лар. — Ты хочешь сказать, что слишком много времени прошло до того, как мы создали усилители разума, так как же вышло, что мы были первыми?