– Тогда вы хотите от меня чуда?
Мужчина выжидающе смотрел на собеседника, а тот откинулся в кресле, взял двумя руками чашку с кофе, сделал небольшой глоток.
– Вот странно. Занюханное кафе, которое почему то называют рестораном. А кофе у них замечательный.
Второй мужчина сдержанно кивнул. Сделав еще пару глотков, Николай сказал:
– Олег. А помнишь, как мы первый раз встретились? Закрытые соревнования между спецподразделениями. И мы в полуфинале?
Лицо мужчины напротив смягчилось.
– Помню, Коля, помню. Как не помнить. Мы потом оба лежали в госпитале недели три.
– Точно, – подхватил Николай. И до хрипоты спорили, доказывая, чья техника лучше. И подрались, как только нам разрешили вставать!
– Глупые были. Молодые…
– Это да. Хорошее было время. Думать ни о чем не надо. Знай, маши кулаками да постреливай по мишеням, – лицо Павла приняло мечтательное выражение.
– Пока нас не заставили стрелять по живым мишеням, – сухим и злым голосом Олег вырвал его из воспоминаний. Мало того что по живым. Так еще и по своим. Он сжал кулаки.
– Ты потому и ушел в наемники, что не захотел выполнять приказы, которые были тебе не по душе, – утвердительно кивнул Павел.
– Да. И ничуть не жалею. Ты тоже не стал долго там засиживаться. Вон. Уже давно возглавляешь службу безопасности в частном секторе.
– Ты прав. Ты прав. А скажи. Почему все-таки ты ушел?
– А как будто ты не знаешь?! Ненавижу, когда сволочи наверху решают свои детские обидки за счет жизней простых людей. И пусть совочки из-за которых сыр бор стоят миллиарды. Это ничего не меняет.
– Иногда это не совочки, Олежка. Иногда на кану стоит судьба страны. Россия смогла встать на ноги после развала лишь когда народ хорошо встряхнули. Ведь мы русские ленивые. А как прекратилась халява так и производства стали какие-никакие развивать. И сельское хозяйство подняли. Так что тут как посмотреть. С точки зрения нации только плюсы.
– Тут мы с тобой всегда спорили. Я не буду стрелять в людей ради их блага. Уж прости. Правда у всех своя. А зачем ты тогда ушел, если оправдывал все это?
– Деньги. Я хочу хорошо жить. А здесь мне платят во многие разы больше, чем раньше, – развел руками Павел.
– Мдаааа, – протянул Олег. – Но зато честно. Так а в чем смысл этого разговора? При чем здесь это и то сомнительное задание, о котором мы говорили?
– Честно? Чувствую себя виноватым перед страной, – мужчина улыбнулся. Видимо старость. Ты прав. Я слишком циничен. Но вот захотелось отдать долг перед родиной. И позвал я именно тебя не случайно. Ты меня должен понять. Ты всегда был патриотом. Правда с излишнем человеколюбием.
– Что-то я не пойму, Коля, куда ты клонишь, – Олег побарабанил пальцами по столу.
– А все очень просто. Фирма, где я работаю и которую предлагаю обокрасть, разработала новое оружие. Страшное. Ядерная бомба по сравнению с ним слишком гуманна. Ты же знаешь. Мы работаем в фарминдустрии. И несколько лет назад был получен огромный заказ из… неважно от кого. От меня детали работы держали в секрете. Но я выяснил. Этот заказ – разработка принципиально нового вида биологического оружия. Прототип собран. И именно поэтому так охраняется. Деталей я не знаю. Удалось узнать лишь то, что он способен уничтожить население миллионного города за считанные часы. Причем так, что спастись не удастся никому. Если эта штука попадет заказчику, я не знаю, что произойдет. Когда я попытался поговорить об этом с владельцами корпорации, меня отстранили от проекта.
Повисло молчание.
– Я понял тебя, Коля. Мне надо все продумать. Я свяжусь с тобой в течение недели. По нашему обычному каналу. А пока – мне пора идти.
Мужчины поднялись. Пожали друг другу руки. Олег молча пошел к выходу, а Николай сел обратно за стол.
«Ты всегда был слишком романтичен. И слишком патриотичен, Олежка», – подумал Николай.
Убийство. Недавнее прошлое. Наша реальность
Виктория, Наталья, Виктор, его отец, Павел и Борис сидели за столом в кабинете Виктора.
Перед каждым стояли любимые напитки. Легкое красное вино из Израиля перед Викой, вульгарный, но любимый многими, коньяк с колой – у Натальи, коньяк перед Виктором и Павлом, виски перед его отцом. Стакан чистой воды перед Борисом.
Отец Виктора был с сигарой, а Наталья дымила сигариллой.
– Итак, – голос Бориса был напряжен. – Виктория. За последние полгода ты перестала впадать в неконтролируемые сны о другой реальности. И это произошло почти сразу, как мы заморозили проект иллюзион и отключили оборудование. Это хорошо, но явно не достаточно. Я еще раз хочу сказать, что необходимо уничтожить все оборудование, записи, а вспомогательный персонал, который имел доступ к проекту, должен быть подвергнут стиранию памяти, обеспечен хорошим пособием и рассосредоточен по странам третьего мира. С большими деньгами они смогут жить там как короли.