Тогда Мендес на руках перенёс её в гостиную, уложил на диван, укутал пледом.
- Как ты себя чувствуешь? – тревожно спрашивал он. – Гула в голове нет? Голосов? Шума?
Шум в её голове почти прошел, остался слабый звон, но распухшие губы и глаза едва могли разлепиться, её бил озноб, ноги сводило судорогой, кожу покалывало иголочками. Мендес молча приказал принести горячий зелёный чай и, приподняв голову Елены, по ложечке, терпеливо, влил в неё огромную кружку горького, обжигающего, и одновременно с этим - сладкого до отвращения пойла. Потом – ещё одну.
Через полчаса озноб прошёл, ей стало тепло и уютно, мир не плавал в мареве, глаза снова могли сфокусироваться на предметах, она даже попыталась улыбнуться.
- Что… это… было? – сиплым шёпотом выдавила она.
- Что это было? Концентрат для мужчин. Экспериментальная заготовка. Скажи спасибо, что я успел вовремя. Мужская модификация просто убила бы тебя – ты не успела бы даже превратиться в куклу. Хорошо, что она растворяется в желудочном соке очень медленно. А вот что случилось с тобой? Что взбрело в голову? Ведь ты не переносишь спиртное, и никогда не лазила в бар!
- Я… хотела научиться…
- Чему?
- Пить… чтобы не отрубаться так быстро, с одной рюмки. Все же пьют – а я… - Елена покраснела – к счастью, на её лице, и без того покрытом красными пятками, это было не слишком заметно.
- Ну, вот ещё новости! С одной рюмки! Сейчас ты могла «отрубиться» с одного глотка.
- А зачем ты её туда поставил? Эту свою модификацию? – Елена закашлялась.
- Сам не знаю, – Мендес пожал плечами.
- Ой! Ты приглашал сюда мужчин? – Елена вытаращила глаза.
- Что за дикие фантазии!
- Нет, нет, скажи, скажи, приглашал? – голос у Елены вдруг прорезался.
- Скажи, скажи, - передразнил он. – Я похож на гея?
Теперь она пожала плечами. – Не знаю…
А Мендес обескуражено вытаращился: - Ну и ну! Не думал, что меня можно принять за голубого. Похоже, препарат всё-таки на тебя как-то не так подействовал. А?
- Прости, - пискнула Елена, заливаясь краской ещё сильнее.
- Да нет, это ты меня прости. Видишь ли, этот компонент – всего лишь небольшая составляющая препарата, он для меня… ну как бы дополнительный витамин, индивидуальный стимулятор, он помогает восстановиться после падения гемоглобина. Обещай, что без меня никогда не будешь ничего пробовать и ни за что хвататься!
Елена обхватила руками его голову и с благодарностью притянула к себе. Так они замерли, обнявшись, пока окончательно не прошли нервное перевозбуждение и страх.
- Ну что, теперь не позавтракать ли нам? – очнулся Мендес. – Ты наверняка сильно голодна.
- Я хочу писать… Очень сильно!
- Идти сможешь?
- Наверное…
Мендес проводил её до туалета, запретив закрывать за собой дверь. Елене было всё равно: чай не хотел ждать.
…
А через неделю Елена невольно сама завела разговор на ту тему, которую собирался затронуть Мендес. Это произошло после завтрака, когда они допивали кофе.
- Госпожа Марта желала поговорить с дочерью, - сообщил незаметно появившийся Ангел, секретарь Фернандеса, его новое приобретение.
- Пригласи её сюда через полчаса, - распорядился Мендес. – Мне необходимо вернуться к работе. Ты можешь присоединиться ко мне, когда освободишься, или погулять с Галиной, тебе не помешает свежий воздух, ты выглядишь несколько бледной.
- Не бледнее тебя. Ты пытаешься найти антидот?
- Да. К сожалению, я прихожу к выводу, что он индивидуален. Моя кровь – слишком сильный стимулятор, для других не годится.
- Почему ты спросил про гул в ушах и про голоса? Откуда ты знаешь? Спрашивал у них?
Мендес покачал головой: - Этого они объяснить не могут. Они просто с этим живут. Для них это – как дышать. Белый шум. Чистое информационное поле, на которое пишутся приказы.