На Мендесе просто свет клином сошёлся! Возможно, к разным людям одновременно попала некая информация касательно данного учёного, взволновавшая до глубины души. И они выбрали детектива поскромнее, не слишком раскрутившегося и мало известного. Кто знает, удастся ли ему вообще после этого щекотливого дела раскрутиться. Как ему теперь сохранить конфиденциальность? Оберечь одного клиента от другого? У Джонсона реально голова шла кругом. Метались по чердаку из угла в угол мысли о подставе. Похоже ли это на везение, Джи Джи не знал. Но отступать не привык. Если он отработает свой немалый гонорар – он сможет расширить агентство! Каждый получит то, к чему стремится. Ну а если информация будет неполной или путаной – это их трудности.
Но прежде – он выяснит кое-что для себя. Кто такой «Мендес» и для чего он может понадобиться. И не пригодится ли эта информация кому-нибудь ещё. Третьим лицам.
На следующий день Джи Джи и Бет Спенсер выехали в Замостин.
Книга 2, ч. 1: Дай себя сорвать, гл. 16 - 20
Г Л А В А 16
Осталось ждать совсем немного – после Нового года Елена переедет в свой новый дом, хотя доктор и уговаривает её подождать до родов – от старого дома ближе до больницы. Но у Елены уже нет сил ждать. Из тёмного, мрачного, замкнутого пространства её тянет на волю, на простор, к свету. Ибо дом, построенный для Елены, являл разительный контраст с домом Мендеса: он был пронизан светом. Он сам излучал свет.
Причудливые сооружения, проносившиеся в её голове, наконец-то приняли, благодаря усилиям Пазильо, чёткую, конкретную форму. Виктор подзадоривал, подстёгивал её фантазию своими насмешками. Елена спорила, защищалась, и в результате останавливалась на ещё более абсурдных деталях. Она сердилась на провокации и стремилась настоять на своём, во что бы то ни стало. Возможно, потому, что в глубине души чувствовала себя словно принцесса, которой предстоит быть заточённой в замке злого гения, а может, и вовсе инопланетянина. Станет ли этот замок счастливым убежищем? Просто обязан! Она заставит его!
А Мендес метался от одной крайности к другой. То он впадал в эйфорию и мечтал о том, как сын унаследует его империю, его лабораторию; то сходил с ума от желания, но боялся лишний раз травмировать Елену и плод, несмотря на все уверения доктора, что у Елены на редкость здоровый организм, и что плоду это не повредит; то вообще сжимал кулаки и ругал себя за неосмотрительность, а событие за несвоевременность – ведь они ещё ничего не успели: ни стать мужем и женой, ни отправиться в свадебное путешествие, ни завоевать мир, ни познать все стороны любви и развлечений.
Он, получается, снова украл у неё кусочек юности. Сразу двое! С ума сойти. Такая нагрузка! Но – назад не вернёшься. Ничего, после родов он найдёт ей кормилицу и няню, освободит ото всех забот, и они начнут заново.
Дети будут расти сам по себе, а они возьмут старт на восхождение к высотам любви, будут учиться понимать друг друга даже в самых мелочах и без лишних звуков, чтобы вовремя уходить от таких вот досадных недоразумений, всплесков горечи, бури по поводу и без повода, станут учиться избегать разногласий… а вернее – жить так, чтобы разногласий вовсе не возникало: они должны стать единым организмом, мыслящим и чувствующим одинаково, в унисон, чтобы даже не возникало вопросов: почему? зачем? как? нужно ли? Он клялся, что сделает для этого всё. Она снова станет юной и беззаботной, а он начнёт экспериментировать совсем в другой области. И главное – они будут шагать по намеченному Мендесом пути рука об руку.
Пребывая в таком состоянии, Мендес получил телеграмму от Элеонор, а через неделю, почти под самое Рождество, она появилась в доме.
Ворота раздвинулись, и потрёпанный кремовый Пежо, взятый напрокат в Цепиче, столице Гростии, въехал на стоянку. Елена, только что вернувшаяся с прогулки за рекой, вылезла из авто следом за Галиной и вместе с нейй подходила к дому, когда дверца Пежо хлопнула, и из машины выбралась женщина в удобной спортивной куртке, с непокрытой головой.
Елена собиралась броситься к Мендесу, ожидающему на парадной лестнице, чтобы объявить, что ей решительно не нравится цвет, в который красят гараж и гостевой дом, но взгляд его был устремлён не на неё, а на приближающуюся женщину. И, проследив его взгляд, Елена застыла, не в силах отвести от неё восхищенных глаз.