Она была похожа на Виктора, и не похожа. Огромные карие глаза под тонкими дугами бровей смотрели сурово и испытующе. Твёрдый подбородок, прямой нос, полные надменные губы пламенели на бледном лице. И ни грамма косметики: яркое и выразительное лицо в ней просто не нуждалось. Она шла стремительно, широким, размашистым мужским шагом, слегка наклоняясь вперёд, словно преодолевая встречный поток ветра, и густая волна иссиня-чёрных волос отлетала со лба и плеч, и вилась за спиной чёрным крылом.
Около Елены Элеонор замедлила шаг, протянула к ней руки, взяла за плечи. Она ещё издалека, от машины, поняла, кто эта девочка. Две любимые женщины Виктора Мендеса стояли друг против друга, изучая, любуясь, немного ревнуя и ведя молчаливый диалог.
- Вик рассказывал о вас, - наконец прервала молчание Элеонор безо всяких предисловий. – Ведь вы – Елена. Верно? Я счастлива, что он наконец-то не одинок. Очень жаль, что мы не смогли познакомиться два года назад.
- Два года назад? – проговорила Елена недоумённо.
- Вы красивая, Елена, очень красивая и такая юная. Жаль и того, что мы не успеем познакомиться ближе. Завтра утром, увы, мне пора назад… - И Элеонор с непонятной тоской добавила тихо: - Любите друг друга. Пожалуйста!
Эта мимолётная встреча оставила у Елены странный осадок – словно мимо пронёсся ослепительный, обжигающий метеор. Два года назад… Как давно это было. Два года назад Живаго притащил её в дом, бесчувственную, и запер в башне.
Год с лишним назад она была пленницей, и Виктор пытался добиться её любви любыми средствами. Первые дни – полные ужаса, отчаяния, ненависти. Неужели это было? А теперь? А теперь она ждёт двойню от вчерашнего врага, от насильника и мучителя. Мучителя с нежной, ранимой душой. Как могла произойти с ними такая метаморфоза? Почему она упустила этот поворотный момент?
Сладкая истома и оторопь вновь сковали её. Виктор, Виктор, что же ты сделал со мной – всего за 20 месяцев… 20 месяцев любви и ненависти! Елена осталась у ступенек, словно зависла между небом и землёй, а Мендес уже повёл Элеонор в дом, обняв за плечи.
- Лео, ты останешься до Нового года?
- Нет, Вик, увы…
- Ну, хотя бы до Рождества?
- Тоже нет. Мария уже неделю как в Америке, у меня заказан билет на Чикаго, меня ждут в школе танца – класс уже набран. Так что…
- В таком случае, сегодня ты не ляжешь спать. Мы устроим маленькую вечеринку.
- Согласна!
… Вечеринка удалась. Элеонор и Фернандес наперебой вспоминали Толедо, Эскориал, Гвадалахару – и Елена слушала, открыв рот. Элеонор выпила несколько бокалов портвейна подряд, нисколько не пьянея – что Елена отметила с завистью.
Но когда она уже начинала клевать носом, и испанская гитара слышалась словно издалека, сквозь подушку, Элеонор с Виктором покинули гостиную – и Елена этого даже не заметила.
- Вик, мне надо поговорить с тобой наедине. Это очень серьёзно.
- Что случилось, милая?
Они закрылись в кабинете Виктора.
- Вик, мне надо знать, как далеко ты зашёл в своих исследованиях?
Он бросил испытующий взгляд: – Помнится, ты ничего не хотела знать об этом, ты не желала вникнуть, понять меня…
- Неправда. К сожалению, я слишком хорошо тебя знаю.
- Что же конкретно тебя интересует?
- Всё. Я хочу знать, почему… почему ты снова вдруг заинтересовал некоторых подозрительных людей. Или это – отголоски старых дел?
- Что?
- За тобой начали охоту, Вик. Ты разве не знаешь?
- Знаю, Лео, к сожалению. Но ты-то как… - У Мендеса от страшной догадки потемнело в глазах. – Дьявол! Они вышли на тебя!
- Именно. Я очень хочу тебе помочь, и всегда хотела. Но не знала, как. А сейчас не знаю, смогу ли…
- Это я виноват перед тобой, Лео. Тебе незачем оправдываться. Они… что-то требуют от тебя?
- Да.
- Что они хотят?
- Встретиться с тобой. Пока ещё только встретиться. Но если…
- Продолжай, Лео.
- Если я не уговорю тебя, они выйдут на Марию. Как видишь, они всё знают обо мне.