- Спасибо, Фернандес, ты просто незаменим, у тебя какое-то феноменальное, собачье чутьё! – отвечал молодой, женский.
- Никакого чутья. Просто очки новейшей разработки. Это был эксперимент. Что с ней делать?
- Для начала посмотрим ей в глаза.
И Бет наконец-то медленно подняла голову.
Она находилась в роскошной гостиной со старинной тяжеловесной мебелью и глухими шторами. Её мрачный, тяжёлый колорит скрашивали яркие шары, гирлянды цветных лампочек и стеклянных бус, сверкающий серпантин и прочие новогодние штучки-дрючки. У окна, удивлённая тем, что она сюда попала, стояла великолепная свежая ель в кадке с землёй, замаскированной серебряной крошкой, и в игрушках пока ещё наполовину.
У огромного стола, с сияющим от самодовольства расписным стеклянным ангелом в руке, стояла молодая зеленоглазая женщина. Другая её рука лежала на заметно округлившемся животе, намекающем на беременность, недель этак на 10-12, а то и больше. Её золотисто-рыжеватые волосы ореолом светились вокруг лица без намёка на косметику.
- Вы вовремя, - насмешливо сказала женщина. – Никак горели желанием помочь нарядить ёлку? Или спешили к новогоднему столу?
Бет открыла рот, но не нашлась, что ответить.
- Фернандес, вы её обыскали?
- Разумеется.
- И что?
- Ничего существенного. Фотокамера, - Фернандес протянул женщине медальон. – Отмычки… И ещё…
- Что?
Он положил на стол отмычки, а затем - тонкий цилиндр, ножичек и пистолет… Бет едва не заскрежетала зубами.
Женщина с любопытством рассматривала предметы. – Не густо… Хотя очень симпатично. – Она подняла на неудачливую взломщицу глаза, долго вглядывалась в неё, пока и той, и другой не надоела игра в гляделки. Хозяйка хмыкнула, обошла вокруг девушки и села на диван.
- Вам повезло, - любезно сообщила она, - что мы ещё здесь. После Нового года наша семья переезжает в дом на Старице. Здесь останутся лишь те слуги, которые не будут дожидаться незваных гостей, а станут уничтожать их ещё за пределами дома. Вы, наверное, знаете, что мой муж – Нобелевский лауреат за открытия в области гематологии, его открытиями пользуется медицина и фармакология, и не ему отвечать за недобросовестных людей, использующих его имя в корыстных целях. А посему, раз вы попали сюда, у вас есть два выхода. Всё рассказать и остаться здесь… хм… в качестве служащего, либо отправиться в землю… или на небо, если вам так больше нравится. Есть ещё третий вариант, но он много хуже второго.
Бет передёрнуло: «Уж об этом-то я побольше тебя знаю, тараторка!» - подумала она.
- Госпожа, вы не понимаете! – Фернандес явно нервничал, – я вызову хозяина, её срочно надо допросить и уничтожить.
- Нет, Фернандес, мне слишком часто твердили, что я не понимаю. Вот эти штучки я бы хотела иметь у себя, а? Как, скажем, новогодние подарки… в придачу с девушкой. Как вас зовут?
- Бет. Бет Спенсер. – Белая краска на бровях и ресницах потекла, свалялась в комки, и Бет отчаянно моргала.
- Ага. А я – Елена. Будем знакомы. – И Елена медленно коснулась её щеки.
- Госпожа, что вы делаете? Это опасно! – Фернандес ринулся между ней и Бет.
Бет хмыкнула: «Вот ещё котяра! Опасность – от неё? Смешно! Впрочем, откуда им знать… Пристрелят – их право. И это уже не смешно».
Елена состроила гримасу и, отодвинув Фернандеса жестом, продолжала с отвращением разглядывать белый комочек.
- Какая гадость! – сказала она весело. – Что это вы на себя намазали? Ай-яй-яй! А вы мне нравитесь, девушка. Мы всё равно вас отсюда не выпустим, так что идите ко мне работать. Заплачу хорошо, поболее, чем ваши боссы, плюс жизнь в придачу. А то мне надоело иметь дело с… глухонемыми.
- «Глухонемыми?» - Бет лихорадочно соображала. – «Вот и подтвердились опасения Альгиса. У обнаруженных респондентов была изменена формула крови. Если эти «глухонемые» идентичны их респондентам, то есть являются следствием эксперимента, то Мендес и есть искомый экспериментатор».
- Служанкой? – выдавила Бет. Да, худо ей будет без фотоаппарата.
- Нет, телохранителем.
- Я подумаю, - сухо пообещала Бет.
Елена расхохоталась: - Думайте быстрее! Только имейте в виду – отсюда вы уже не выйдете ни-ког-да.