Атаки чередовались через равные промежутки времени, словно включался и выключался внутренний таймер. Дождавшись такой передышки, Бет предприняла атаку - девушка увернулась, но на долю секунды позднее – и нож Бет прочертил по её руке ровную борозду, сквозь ткань блузы тут же просочилась кровь, но девушка на это никак не отреагировала. Следующая атака началась вовремя – и вот нож вылетел из руки Бет, вышибленный ногой, сама Бет оказалась на полу, ступни противницы блокировали её кисти, а великолепное лезвие прижалось к её горлу. Кровь из раны противницы капала ей на грудь, пропитывала белоснежный джемпер, смешивался с её собственным потом. Кончик лезвия чувствительно вдавился в кожу. Рука воина застыла, словно ожидая дальнейшего приказа. Еще доля миллиметра – и нож вспорет ей горло.
Бет судорожно выдохнула и закрыла глаза, концентрируясь: она не собиралась сдаваться так просто. Но ей не пришлось ни сдаваться, ни драться вновь. Девушка ослабила хватку, потом отпустила её, встала с колен, отошла в сторону. Бет перевела дух и осторожно поднялась, брезгливо поглядывая на безнадёжно испорченный джемпер. Подарок Альгиса…
Мендес был ошарашен, восхищён и озадачен одновременно. Она достаточно опасна. Не слишком ли просто она далась им в руки, позволила себя поймать? Ведь вероятность быть уничтоженной была слишком высока. Он подошёл к ней, взял за подбородок, с силой повернул лицо к себе – и Бет снова увидела его глаза. Да, это был настоящий Виктор Мендес собственной персоной. Только с ранней сединой и нахмуренным лбом.
- Теперь я понял, почему вы без оружия – оно вам не нужно. – Сказал он тихо. – Вас лучше не иметь среди врагов. Я мог бы отправить вас в их ряды, - он кивнул головой в сторону слуг-зомби, - но пока воздержусь. Я… подумаю, что с вами делать.
Потом Бет допрашивал один Фернандес, снова, и снова, и снова. Пока она не охрипла отвечать на одни и те же вопросы. Да, у неё отец в Оклахоме. Да, она обучалась у Риччи Кавера. Да, она путешествовала по Европе. Да, мечтала о карьере детектива. Да, была напарником Джонсона. Да, залезла в дом по собственной инициативе и дурости, и Джонсон тут не при чем. Да, её наняли только для сбора сведений. И так далее, и в том же духе. У неё пересохла глотка, язык едва ворочался, ей хотелось спать и пить, и неизвестно, что больше.
Наконец её оставили в покое. Бет заперли в маленькой, но чистой каморке без окон, и, казалось, забыли об её существовании. Здесь не было ни утра, ни вечера, ни дня, ни ночи. В зале, где они сражались (теперь она видела, что это подвал), горела одна единственная лампочка, она с трудом проталкивала свет сквозь зарешеченную дверь, рисовала на полу и стене тусклые шашечки, словно предлагая сыграть в какую-то ей одной известную игру. Бет постаралась расслабиться и успокоиться. Ей оставалось уповать на Елену и стойкого Фернандеса. По крайней мере, она жива и даже не ранена. Это самое важное. Два раза (в день? в ночь? часы с неё сняли вместе с медальоном) девушка-привидение приносила ей еду и бумажные салфетки, в туалете рядом был кран с водой, мыло, зубная паста, полотенце. Находить их она научилась ощупью.
Напасть на девушку у неё даже мысли не возникало. Её цель – стать добрым другом, а не лютым врагом.
Время от времени из соседних камер кто-то уходил, потом возвращался, ровной четкой походкой. Звук шагов был мягкий, кошачий, но всё равно разрывал тишину.
Иногда некто – не то мужчина, не то женщина – приходил убираться, шаркал мокрой тряпкой. Бет пыталась заговаривать с ними, но быстро поняла, что это бесполезно. Оставалось только ждать.
Ах, как жаль, что Новый год Альгис встретил без неё!
Г Л А В А 18
Элеонор не покидало чувство, что она сделала что-то не то и не так, сказала невпопад. Почему в этой жизни ей всегда приходилось выбирать между двумя любимыми? Она не могла выбрать между братом и дочерью. Между любовью и любовью.
Мария обрела семью и родных, Пенсоны окружат её теплом и заботой. Вик тоже обрёл любовь и семью. Может быть, лишняя – она? Ведь её теперь вряд ли оставят в покое. Тогда Мария освободится от опасности стать заложницей, Виктор обретёт свободу выбора. Может быть, предупредить Пенсонов и вернуться к брату, быть рядом с ним?