Элеонор довели до джипа, где оставался шофер, вежливо, но категорично заставили сесть на заднее сиденье. Машина тронулась.
- Куда мы поедем?
- Узнаете. – Один из молодцов, в белой шапочке и синих очках, коротко хохотнул: - Правда, Жулик? И очень скоро узнаете.
Жулик сидел рядом с Элеонор. Он казался мрачен и неразговорчив, и только и разродился на то, чтобы лениво выругаться: - А пошёл ты на хер, Саныч!
Вначале Элеонор сделала попытку хоть что-то узнать, заведя разговор на отвлеченную тему. Саныч нёс чушь, травил несмешные анекдоты, сам смеялся, увязал в оборотах; шофёр молча ухмылялся, и все трое безостановочно курили отвратительные дешёвые сигареты. Элеонор поняла только то, что они ничего не скажут, что им приказано молчать, и что её везут в полную неизвестность. И она умолкла, следом понемногу умолкли и все остальные. Воцарилось молчание, комфортное для всех, кроме Элеонор.
Через сорок минут нестерпимо тягостной и унизительной езды джип свернул на дорогу, пересекающее небольшое плато и, не доезжая несколько метров до исполинского валуна, остановился. Вылезли все. Шофёр остался стоять, прислонившись к капоту, а два дружка начали прохаживаться по площадке взад-вперед. Время тянулось невыносимо медленно. Они ждали и тихо переругивались, словно не могли придти к единому мнению насчёт жизненно важных моментов, а Элеонор не могла понять, на каком языке идёт перепалка. Похоже, что разнообразие словаря и литературная речь не были в числе их личных достижений.
Элеонор разглядывала окружающую панораму. Странное и дикое место. В другое время она залюбовалась бы окружающей красотой. В другое время. Сейчас она думала лишь о том, как ей освободиться. Как сообщить брату, что в его гнезде свила гнездо змея. Что опасность угрожает ему и беременной жене. Кто её похитители? Кого они ждут? Очередного челнока или – покупателя? Кто такая Галина Шторм? На кого она работает? Всё это она узнает, попав в руки заказчика, когда будет уже поздно. Но ей совсем не хотелось этого знать. Потому что она знала другое: сейчас она опасна для своих близких больше, чем для самой себя. Ею будут шантажировать…
Вот там, за камнем, площадка идёт на понижение. Куда? К пропасти или к пологому спуску? За линией, отделяющей площадку от невидимого пространства, торчала ещё одна площадка, окружённая остроконечными обломками скал – словно специально вырубленное в останце кресло для великана. Сзади узкий перешеек соединял её с довольно крутой противоположной стенкой ущелья. Крутой – но всё же не настолько, чтобы по ней нельзя было карабкаться: множество карнизов, пещерки, кустарник… По ней, быть может, реально спуститься к реке. Только как туда попасть? А если между площадкой и площадкой – пропасть?
Элеонор забарабанила в стекло, и шофёр выпучился на неё, словно на крысу в аквариуме, которая вдруг вздумала протестовать.
- Что надо? – глуповатая физиономия, круглая, с тонким, кривым носом, глазки-гвоздики, тонкие красные губы-пиявки. Однако – английский безупречен.
- Я тоже хочу выйти! – сказала Элеонор сердито. – Я хочу размяться. У меня ноги затекли. Я хочу есть. Я хочу пить. Я хочу в туалет. Я хочу глотнуть свежего воздуха. Вы курите, как свиньи. Мне плохо.
Шофёр беззлобно хохотнул. Приоткрыл дверцу.
- У вас слишком много требований. На данный момент придётся довольствоваться одним. Дышите! Только без глупостей! – предупредил он.
Элеонор вылезла из машины. Несколько раз присела. Видя, что никто не обращает на неё внимания, тихо, но упрямо пошла по направлению к валуну.
- Куда? – шофер повысил голос, клацнул затвор. – Буду стрелять по ногам!
Элеонор указала на валун: - Мне нужно в туалет!
- Это тебе не туалет! Что, терпеть не можешь?
- Представь, не могу, ублюдок! – огрызнулась она.
Тот махнул рукой: - Давай быстрее!
Элеонор постояла за камнем, потом продолжила путь дальше – но уже быстрее, как и было приказано.
- Эй, эй, эй! – завопили ей вслед.
И Элеонор побежала. Она не услышала топота погони и не дождалась выстрелов по ногам, и скоро поняла, почему: впереди был обрыв. Элеонор в ужасе остановилась на самом краю, потом невольно попятилась назад.