Да, там не было пологого спуска, была вертикальная стенка. Зато до противоположной площадки было подать рукой. Мало того, ниже оказался ещё один карниз, довольно обширный, уходящий вбок, и на этот карниз можно было перепрыгнуть. Элеонор не знала, что в этом месте часто тренируются начинающие альпинисты и скалолазы, и со скалы попасть вниз, к реке, совсем несложно.
- Эй, давай назад, давай! – заорал Жулик, размахивая пистолетом. – Назад, иначе стрелять буду!
«Ага, сами подойти к краю боятся! Слабаки!» – с презрением подумала Элеонор. – «Врешь. Не выстрелишь, я нужна вам живая и здоровая. Заложников не убивают раньше времени, когда они ещё не успели понять, что они заложники, и не получен выкуп».
Элеонор обернулась. Шофёр сделал двоим предупреждающий знак рукой, и пошёл к ней, один, спокойно, медленно, размеренно. Вот он уже у валуна. Он боится её напугать.
- Стой! – крикнула Элеонор. – Стой, если хочешь взять меня живой!
Тот встал.
- Вы не понимаете – вам никто не собирается причинять вред. Вы должны вернуться в машину. С вами будут хорошо обращаться. Вы же не хотите, чтобы ваша дочь вас не дождалась? Вам всё равно некуда бежать. Давайте сначала договоримся по-хорошему. Наш хозяин не задержит вас надолго. Он с вами просто поговорит…
Он сделал ещё один шаг вперёд - и Элеонор отодвинулась назад, отступила на край. Нетерпеливо прыгающий на месте Жулик не выдержал и зашагал к ним.
- Чего ты церемонишься? – шипел он. – Просто хватай! Или давай я!
Элеонор зашагала прочь от обрыва, и еще, и ещё несколько шагов – наискосок от валуна. Теперь до шофёра было всего метров пять, а позади – метров семь. Шофёр вздохнул с облегчением. – Мы с вами поговорим в машине, обещаю. Что вы хотите узнать? Мы всё расскажем вам. Дайте мне руку… - он спрятал пистолет в карман и протянул ей руку.
И тогда Элеонор сбросила куртку, обернулась и сделала длинный прыжок по направлению к обрыву, и второй, на бегу оценивая силу разбега, свои шансы долететь, силу ветра – он, по счастью, дул как раз в спину. Таких сложных прыжков Элеонор делать ещё не приходилось со времён юношеских соревнований - вспомнит ли тело и разум то, что сейчас так необходимо вспомнить? Но она вложила в него вся свою страсть, любовь и волю к жизни. Виктор, помоги!
- Идиот! – завопил за её спиной шофёр, бывший, видимо, за старшего. – Тебе сказали – не трогать! Доставить целенькой! Никаких выстрелов. Убери пушку! Убери!
- По ногам, по ногам, быстрее, уйдёт! – вопил Жулик.
- Куда уйдёт, придурок, она разобьётся, стреляй!
Дурацкие, всполошенные голоса слились в один неразборчивый ком. Элеонор не прыгнула – она взлетела. Даже если она и не приземлится точно на площадке, не хватит толчка – она успеет ухватиться за выступающий край карниза и подтянется на руках. Это не сложнее, чем взлететь на гимнастические брусья – она всегда делала это запросто. Или запрыгнуть на ходу на коня – это она делает до сих пор: сказывается фермерская закалка и тренировки в загородном доме Генри. При всей своей любви к лошадям, он был лишен по болезни удовольствия участвовать в скачках, зато любовался выправкой Элеонор и её умением находить с лошадями общий язык, подчинять своей воле с первого раза.
Вот так! Пусть теперь её похитители попробуют её поймать или прыгнуть вслед. Она побьётся об заклад, что они не повторят её прыжка!
А её прыжок был прекрасен! Элеонор не ощущала страха – она ощущала восторг полёта. Как хорошо быть птицей!
Грянул нелепый, ненужный, запоздалый, случайный и неожиданный даже для самого стрелявшего Саныча, выстрел. Тот стрелял скорее автоматически, от полной безнадёги перестав контролировать себя – ибо эта ошибка могла стоить жизни всей троице.
Но пуля – дура угодила-таки в цель. Она разорвала мышцу ноги, толчок отбросил Элеонор в сторону. Боль достала её у самого края карниза. Её руки только скользнули по корявому, грубому камню. Небо оказалось прямо перед глазами, глубокое, морозное, бледно-голубое. Полёт был окончен.
«Прости, Вик…» - только и успела она подумать. – «Я не успела»…
Элеонор рухнула в пропасть, в то самое подветренное место, где огромный сугроб, примыкающий к скальной колонне, достигал наибольшей высоты, и ушла в него, словно ныряльщик – в морскую пучину…