Неделя шла за неделей, вакуум не заполнялся. Элеонор Пенсон исчезла бесследно. Если её взяли заложницей, то почему никто не выходит на её родственников или на него? Почему не требуют от него что-то исключительное в обмен на жизнь единственной сестры? Почему не объявляется Анна Брок? Где она, эта подлая сучка? Все сроки прошли. Если им что-то надо от Мендеса, они уже давно бы соединились с ним, какой смысл держать заложницу неделями, выжидать неведомые сроки? Это было нелепо.
Вывод оставалось сделать один: Элеонор нет в живых.
Мендес с помощью мэра Замостина и Костяниц организовал прочёсывание гор и ущелий вокруг дороги на Цепич, и сам сидел в полицейском вертолёте – ничего подозрительного обнаружено не было. С тех пор случались и оттепели, и снегопады – откуда взяться следам? Буравчик мобилизовал всех своих людей и очень долго путешествовал по окрестным посёлкам, показывая фотографию красивой, яркой женщины с удивительными чёрными волосами. Таковую никто не опознал.
Мендес ненавидел Галину – она лишь сильнее съёживалась, становилась ещё незаметнее, хлопала светлыми ресницами. Скромная, безотказная, невинная овечка.
Бет настораживала эта подчёркнутая невинность и покорность. Шторм даже отсидела с неделю в подвале, пока шли допросы. И Бет находила себя за злорадным и недостойным удовольствием – наблюдать несимпатичную соперницу на своём месте, в той же ситуации.
А Мендес не находил себе места. Он затосковал не на шутку. Он проклинал себя за то, что отпустил Элеонор одну, не проводил до самого самолёта лично, несмотря на её протесты и желание быть самостоятельной даже в своей беде.
Непростительная беспечность, непростительный эгоизм! Неужели его мизантропия дошла до банальной трусости и предательства? Его уныние и самоедство грозили затянуть в непролазную трясину. Мендес вспоминал, как уговаривал её остаться хотя бы ещё на два-три дня – он закончит очередной цикл и отвезёт её сам. Но Лео не захотела надолго оставаться в доме, кишащем привидениями. Она спешила к дочери. Её тоже снедала тревога. Он должен был, обязан был всё бросить – эгоизм, амбиции – ради единственной сестры. Она жертвовала собой ради него, он не пожертвовал своим временем.
Смутной занозой сидело подозрение в причастности Галины Шторм: ведь именно она отвозила Элеонор в день её исчезновения – такое не могло быть простой случайностью. Но подозрение так и оставалось бездоказательным. Он уже досадовал, что позволил Фернандесу себя уговорить и сохранил Шторм в неприкосновенности – не переиграть ли?
Весной прочёсывание дороги повторили – и вновь безрезультатно. Кто знает, возможно, Элеонор перехватили уже в Штатах, но об её прибытии кто-то должен был сообщить. Что, если это Бет Спенсер?
Мендесу казалось, что теперь Елена находится в компании двух ведьм. Он не доверял ни той, ни другой. И Бет его понимала. Но что теперь он должен был с ними сделать? Уволить? Но их нельзя отпустить из дома. Прикончить? Но он не убийца. Засадить в подвал? Но если обе невиновны? Оставалось - присоединить к армии слуг, а затем выяснить правду! Самый лучший и разумный вариант.
Но что-то удерживало от немедленного воплощения плана. Он не мог понять, что. Может быть, Елена, вставшая на защиту Бет – у беременных бывает обострённая интуиция. Может быть, Фернандес, клянущийся, что Галина проверена по всем каналам и не могла быть перекуплена.
Как бы там ни было, следить за обеими женщинами был срочно приставлен Ангел. Но Мендес приходил к выводу, что самым надёжным «другом» и охранником может быть только слуга-зомби, лишённый других чувств, кроме преданности, полного погружения в приказы хозяина и стремление служить. Надо срочно научиться вырывать их из небытия, разрабатывать личные антидоты и программы реабилитации.
От перепадов настроения Виктора страдала также и Елена. Казалось бы, только ей под силу его успокоить и утешить, но она сама находилась в смятении и размолвке с собою. Она страдала, но не знала, как помочь - ни ему, ни себе.
Теперь Мендес часто разговаривал с ней о своём детстве, об Элеонор, годах учёбы. И Елена понимала, какой удивительной женщиной была Элеонор Мендес-Пенсон, какой истинно любящей и преданной, мужественной и полной кипучей энергии – наверное, Елене никогда такой не стать. Настоящая красавица, талантливая танцовщица и певица, она пожертвовала карьерой, чтобы работать 24 часа в сутки и обеспечивать брата и его учёбу. Она вышла замуж исключительно для того, чтобы иметь средства и защиту. Но муж не захотел смириться с тем, что большая часть заботы и любви Элеонор достаётся её брату. Они развелись.