Ужиная в кафе, они дружно и горячо обсудили своих любимых «скакунов» за кружкой доброго пива и горячими моравскими колбасками. Джи Джи как бы вскользь упомянул о странностях дома Живаго. Это была запретная тема, понял он. Буравчик заледенел и замкнулся, и растопить лёд было невозможно – Джи Джи наступил ему на больной мозоль и почувствовал это. Он умело перевёл разговор на другую тему, но при каждом удобном случае возвращался к «странностям», пытаясь провоцировать трудно сдерживаемые эмоции к выходу наружу, хватался за малейший намёк.
Скоро он знал почти всё о пропаже Элеонор Пенсон и тех несчастьях, которые обрушились лично на него, господина Буравчика. От него требовали невозможного: форсирования действий, с одной стороны, при полной подконтрольности и несвободе действий – с другой.
И тогда Джи Джи бросил наблюдение и потратил неделю на то, чтобы проехать на своём потрёпанном, но верном друге BMW К1050К, выпуска 1972 года, по горной дороге до Цепича. Он исследовал все расселины и спуски к реке, получив массу удовольствия от путешествия и созерцания местных красот. И пришёл к выводу, что:
1) Элеонор Пенсон могли сбросить в три узкие расщелины;
2) могли сбросить в глубокие сугробы с пяти удобных для подхода точек, в том числе с моста на 40-м километре;
3) могли спрятать тело среди валунов или в одной из двух альпинистских избушек на 40-м и 60-м километрах;
4) могли увезти и спрятать на некой конспиративной квартире или имении некоего босса. Что было более вероятно, и ставило крест на дальнейших поисках. Боссом мог быть один из заказчиков Джи Джи, или его конкурент.
От гибели Элеонор Пенсон никто ничего не выигрывал – если только эта гибель не была случайной. Зато от её жизни был большой прок: она могла стать приманкой и средством шантажа. Более того, её покойный муж был заведующий детской клиникой в Веве – не было ли у него связи с Мендесом? И не было ли у Элеонор каких-либо секретных документов, оставшихся от мужа?
От слуг в качестве заложников не было бы никакого толка. Джи Джи пытался общаться с мусорщиками (а бытового мусора, в том числе пищевых отходов, была тьма – дом кишел невидимым людом, никогда не появляющимся за его пределами). Они произвели на него неизгладимое впечатление: глухонемые, или злобные дебилы.
Джи Джи особенно заинтересовало одно место – великолепная скала, похожая на унитаз для Гобзика, великана из местного фольклора.
Он походил по кромке, заглядывая вниз. Метров тридцать до реки. А до «седалища» - метров десять. Интересно, отсюда мог бы кто-нибудь туда перепрыгнуть? Пожалуй, если только с перепуга или отчаяния, входя в состояние аффекта, когда все жизненные силы концентрируются на одном единственном желании. Джи Джи слышал, некоторые исследователи всерьёз считают, что в подобный момент, момент смертельной опасности, человек способен управлять временем, замедляться или ускоряться. Чушь, конечно, лично он так не считает, но необъяснимая везуха, тем не менее, порою присутствует и интригует.
На этой площадке снег сметало вниз, сугробик был лишь за большим валуном. Площадка пользовалась успехом: на ней были старые, полузанесённые следы, теперь уже не поддающиеся распознанию, следы машин; что-то, походившее на следы, просматривалось даже у самой кромки обрыва – тоже, понимаешь ли, любители острых ощущений! Следов, однако, много: танцы они здесь, что ли, устраивали?
«Ты так любила жить, и, может, оттого, что ты жила на краю, где я сейчас стою»… Во всяком случае, именно так он понял без помощи переводчика. Супердевочки, Джи услышал их в Новый год впервые в жизни – и до сих пор не может забыть: в Россию стоило бы приехать ради них. Да... Как они назывались? «Стрелки в ночи»? «Киллеры в ночи»? Джи Джи мог бы влюбиться в обеих сразу, каждая из них чем-то неуловимо напоминает ему Бет Спенсер. Тьфу, тьфу, чур меня – ещё не хватало по ней скучать!
Здесь, говорят, тусуются ребята из местного общества скалолазов, молодняк приучают к высоте. Если так, поблизости должна быть избушка или сторожка, тропы, пометки, удобные спуски. Неплохо бы спуститься вниз и обследовать скалу снизу. Если бы не этот гигантский сугроб, вокруг неё можно было бы водить хороводы. Хороводы русалок и лесовиц. А вон там, с левого края, у самой стенки, пятно, взрытый снег, метка, присыпанная недавним снегопадом, словно что-то улетело с вершины и кануло в глубину вод… то есть, снегов.