- Не понимаю, что происходит… - пробормотал Д. Д. – вы, случаем, не ошиблись квартирой?
- Случаем, нет.
- Боюсь, у меня нечего грабить: я приезжий, и квартиру снимаю.
- Знаю, - благодушно улыбнулся усатый.
- Тогда зачем это? Это лишнее! – детектив кивнул на ствол с глушителем.
- Да я не собираюсь вас пристрелить, не дёргайтесь. Давайте поговорим. А это – на всякий случай. Страховка.
На пороге возник мордоворот в косухе, и Джи Джи сник.
- Давайте поговорим, - согласился детектив.
- Вот это по-деловому.
Внутренний голос детектива скороговоркой рычал и скулил о том, что разговор будет коротким.
- Я не получаю от вас информацию. Уже три недели. В чём дело?
- Три недели – слишком мало. Неделя ушла на обустройство…
- И вы обустроились, я вижу. А остальные две недели? Я не получил ещё ни одного отчёта.
- Я исправлюсь… - бормотал Джи Джи, прикидывая, как бы ему допятиться до полки и схватить пистолет, чтоб хотя бы уравнять шансы. – Мне есть что рассказать. Моя помощница проникла в дом. Я свёл нужные знакомства и вот-вот начну получать информацию. Скоро у меня появятся вещдоки. Я попробую отыскать одного субъекта…
- Слова, слова, слова… хотя ваше рвение похвально, уважаемый. Но вся беда в том, - перебил посетитель, – что я передумал. Ты мне больше не нужен. Я обойдусь без тебя.
Джи Джи сделал вид, что пошатнулся, и схватился правой рукой за сердце, а левой за кипу журналов, но не рассчитал собственную силу. Хлипкая полка рухнула вместе с ним, осыпав Джи Джи пожелтевшими журналами и газетными вырезками, словно прошлогодними листьями. Родной, как единоутробный брат, пистолет, скользнув по драному линолеуму, звякнул о ножку стола и затих. Надо было перекатиться и схватить его, но тяжёлый чёрный ботинок уже наступил единоутробному брату на горло, и Джи Джи застонал, словно наступили на горло ему самому. Он понял, что ему никогда не выстрелить первым.
Но его не собирались убивать. Джи Джи любезно позволили одеться, забрать ноутбук, и вывели в ночь, к невзрачной, но юркой «Мазде». Джи Джи повезли в неизвестном направлении, но насколько оно было неизвестным, он уже не смог определить, ибо с кляпом, завязанными глазами и руками (о судьбе домохозяйки и её чая он мог только догадываться) валялся беспомощным кульком на заднем сидении. Единственное, чем он мог заняться – это считать ухабы и рытвины, на которых подскакивала резвая лошадка. Этих рытвин оказалось в избытке - Джи Джи увезли из города.
Когда его выволокли из машины, его голова ещё долго продолжала подскакивать и трястись, но это было всё же лучше, чем полная неизвестность. Похоже, кончать его не собирались, но и особого почтения не оказывали. Просто взяли, как надоевшую вещь, болтающуюся без дела под ногами и раздражающую тем, что давно вышла из моды, и сунули в самый дальний угол чулана, подальше с глаз.
Джи Джи суждено было оказаться «вещью», забытой в тёмной кладовке. К его же счастью! Похоже, детектива для чего-то берегли, сохраняли, так сказать, свеженьким. Чтобы с большим аппетитом потом съесть?
Глухая комната с зарешеченным окном, выходящим на стенку сарая, где никто никогда не появлялся, матрац на дощатом настиле, колченогий столик, железная труба посреди комнаты, обложенная жаропрочными листами, – транзитом с первого этажа на чердак, пышущая жаром и пронзающая потолок. Тепло – и на том спасибо. Крошечная дверца в углу, биотуалет. Однако, просто комфортабельный номер престижной гостиницы. Непонятно только, зачем столько хлопот ради его скромной персоны. Не проще ли – в расход? Омрачала феерическую жизнь лишь цепь на ноге. Собака в конуре – вот кто он был. Только охранял не он, охраняли его.
- Зачем я здесь? – тщетно пытался выяснить Джи Джи у угрюмого охранника, не умеющего внятно разговаривать.
- Узнаешь. А любопытной собаке на базаре хвост оторвали… - загадочно ответил страж, и отвесил зуботычину, снабдив для убедительности пинком под рёбра, дабы удостоверился, что он здесь «зачем-то».
День шёл за днём, и Джи Джи считал дни, делая «зарубки» в памяти, обрастал бородой и отчаянно скучал. Ему оставалось вспоминать Бет Спенсер, а заодно всех своих прежних подружек, и посылать им телепатические послания и мольбы о прощении. О нём никто не вспоминал, в один прекрасный день ему забудут принести жратву. Сколько человек может вынести дней без жратвы? А без питья? А без туалета?