Замороженные в жидком азоте герметичные пробирки для Живаго ждали курьера. Ещё два часа – и Кантор покинет больницу. Пять часов на сон – и в пять утра он снова здесь. Нет, ему вполне хватает. Ещё часа два он может себе позволить на обед в больничном кафе для персонала, успеть накуриться, и даже выпить пива. Потрепаться ни о чём с бывшими коллегами из отделения. Правда, он старался делать это как можно реже и как можно индифферентней - пока не отучил людей от себя, прослыв отшельником, мизантропом и «не в своём уме».
По выходным (которых у Кантора не было) у него происходили свидания. Свидания со скромной и тихой медсестрой без претензий. Без расспросов. Без требований. Один секс. Обоих это устраивало. Просто небольшой пир для тела и расслабление. А затем – снова на работу. До Нового года. После Нового года Кантор переходил в лабораторию Живаго и переезжал в его дом. Окончательно. Переходил под его крыло, так сказать.
Хорошо это или плохо, чем это всё окончится, Кантор не знал и не хотел знать. Он знал только то, что его ждёт увлекательнейшая работа. Ну, а медсестру, к которой он привык, можно забрать с собой, Живаго разрешит.
Лабораторию, наверное, прикроют. Обескровленного пациента уберут.
А пока Кантор продолжает процедуру. Кроме него, в эту лабораторию не может проникнуть никто, и работу свою он не может доверить никому. Да никто, собственно, и не стремится. Приказы Живаго не обсуждаются. Если с Кантором что-нибудь случится, сюда, кроме самого Хозяина и его ближайших помощников, не попадёт никто – электронные коды и запасные ключи имеются только у них.
На стоянку больницы въехала машина. Кантор, на минуту приоткрыв тяжелую штору, увидел знакомый пикап. Минута в минуту. Ну, вот и курьер. На этот раз он прибыл с запасного въезда. Спешит. Ночные дежурные привыкли к его ежедневному посещению и пропускают, не слишком-то соблюдая правила проверки. Это не есть хорошо, Кантор много раз имел с ними серьёзный разговор, но они всё равно постепенно расслабляются и комкают процедуру. Кому придёт в голову, что в какой-то потайной лаборатории провинциальной больницы происходит нечто такое, законспирированное, что стоит многих миллионов и, соответственно, тайного проникновения? Короче, что здесь делать ворам и убийцам?
Кантор вздохнул. Скоро он выйдет на улицу и с наслаждением закурит – он ещё не совсем готов полностью бросить эту привычку. Интересно – этой ночью ему будут сниться мертвецы с иглами в венах?
Стук в дверь – Кантор напрягся. Раз-два-три, раз-два, раз-два, раз-два-три-четыре и снова раз-два. Звук чуть резче – или ему показалось? На мониторе – молодой парень в кепке, надвинутой на лоб, в водолазке с высоким воротом. Кантор включает микрофон.
- Кто там? – спрашивает Кантор в мембрану переговорника.
- Я заказывал у вас сто одноразовых и 10 упаковок глюкозы. Маргулис в отделении ждёт посылки, - чётко отвечает парень голосом, после которого хочется откашляться. Нет, Кантор точно бросит курить!
- Удостоверение! – Кантор не хочет отступать от правила.
В щель входит узкий пластиковый жетон со штрих-кодом – внешний ключ. Автомат считывает его безо всяких загвоздок и выплёвывает вовнутрь. Но Кантор всё равно внимательно его осматривает. Вроде всё в порядке. Это действительно прибыл курьер. Парень Кантору не знаком, наверное, новенький. У Живаго дом кишмя кишит всевозможным людом.
Самуил сдвинул засов, вставил внутренний, плоский ключ. Тяжёлая бронированная дверь медленно отошла в сторону. Ящичек уже стоял наготове между металлическими стеллажами и дверным проёмом. Парень зашёл внутрь, огляделся.
- А где Пашка? Небось, опять бумагу на замену не привезли? – недовольно пробурчал доктор. - Сначала подпиши доверенность. Печать не забыл? Иначе ничего не получишь.
- Не забыл! – уверил парень и активизировал дверь - она медленно задвинулась. Затем парень ловким движением швырнул что-то на глазок камеры.
- Вы… что? Вы… зачем?..
Доктор удивлённо воззрился на курьера. Он не был похож на обычного курьера – зомби. Слишком осмысленный взгляд и выразительный голос. Возможно, ещё не совсем отключился. А возможно...
Доктор больше не раздумывал. Одна его рука уже тянулась к кнопке вызова охраны, скрытой в торце шкафа, а вторая – в задний карман, за миниатюрным пистолетом, с которым он никогда не расставался, даже в постели с медсестрой.