- А вы сластёна, однако… - Буравчик с иронией оглядел Штофа с ног до головы. - И вы всё это съели в одиночку?
Штоф едва не покраснел. – Не совсем. Угощал… девушку. С которой танцевал.
- Ага. Замечательно. У вас была спутница?
- У меня была партнёрша. В любом кафе всегда можно найти партнёршу по танцам.
- Ну, не в каждом. Да, не в каждом. «Замостицы», насколько я знаю, этакое патриархальное, семейное кафе, туда приходят парами и даже семьями.
- У меня не бывает с этим проблем. – Штофа начали раздражать издёвки маленького, тощего следователя. Но, к сожалению, допрашивал не он, а его.
- Ну да, ну да, рад за вас. И эта ваша партнёрша наверняка сможет подтвердить, что вы с ней танцевали?
У Штофа внезапно потемнело в глазах, стало тяжело дышать. Он с трудом заставил себя продолжить разговор.
- Я… впервые видел эту девушку в Замостине.
- Она была одна?
- Да, она была одна, но быстро уехала.
Ага, ага, доктор забеспокоился, спутница, пожалуй, была ему хорошо знакома.
- И вы её не проводили? – искренне удивился Буравчик.
- Проводил – до машины. Потом мы разъехались в разные стороны.
- Не обменявшись телефонами… Жаль. Вас жаль. Упустили. Во сколько это произошло?
- Наверное, полдесятого или около десяти.
- Конечно, вы так волновались, что не обратили внимания на время. Ладно. Вы нам обрисуете, так сказать, внешность девушки? Составите полный портрет, все приметы. Хорошо? Договорились. Ну, и дальше? Дальше?
Довольный Буравчик встал, потирая руки, и заходил по кабинету. Уже что-то наклёвывается. Одно из двух: либо его кто-то использовал, либо его подставила своя же, сообщница. Не зря во время очередной смены дежурных расхлябанный, сонный и подвыпивший (несмотря на строгий запрет, но ведь праздники скоро!) вахтёр второго этажа краем глаза видел, что по коридору ходит женщина.
К десяти вечера – а убийство произошло около десяти, (в то самое время, когда обычно приезжает курьер, до сих пор, кстати, не обнаруженный), второй этаж пустеет, остаются сторожа, дежурные, иногда засиживается кто-то из администрации. Женщина спокойно поднялась по «чёрной» лестнице и прошла по коридору в самый торец, к помещению бывшего склада. Причём никто, разумеется, не видел, как она входила через запасной вход.
Она проходила мимо двери в лабораторию Кантора, мимо пустующей конторки этажной медсестры, мимо ярко освещённой, с приоткрытой дверью, курилки, мимо похрапывающей нянечки-уборщицы, мимо охранника внизу – он тоже только что сменился, и спокойно пропустил её: у женщины был курьерский пропуск, а про то, что курьер уже был вечером, сменщику не доложили. Остаётся выяснить самое главное: приходила ли она до того, или после того.
Живаго утверждает, что его курьером был мужчина. Значит, эта женщина была преступницей, или сообщницей. Либо она приходила, чтобы убить, либо опоздала и упустила добычу.
Её хоть и видели в полусне, «как чудное виденье», но описали довольно точно: высокая, длинные и пышные чёрные волосы, круглые очки в чёрной оправе, тёмно-серый твидовый костюм, мягкие бесшумные сапожки… Заходила она в лабораторию, или нет, никто не знает.
Эх, хороша же охрана у больницы! Этак кто угодно может запросто войти, заложить мину, взять заложников, устроить теракт. Собственно, а кому нужна эта самая больница? Только тем, кто знает, что именно скрывается за невзрачной, но бронированной дверью затрапезного склада, ставшего в один прекрасный день законспирированной лабораторией.
Теоретически, убийцей мог быть кто угодно из персонала, хотя бы прикорнувшая нянечка. Кто интересовался лабораторией и мог достать пропуск, или кто имел допуск вообще и в частности. Но это теоретически. А практически пропуск добыли у убитого курьера. Чтобы попасть от стоянки машин до «чёрного», ночного, входа в больницу, надо эту самую больницу обойти с торца и на несколько минут скрыться из виду. Иногда шофёр подавал прямо к подъезду, но это было неудобно: слишком старая территория, слишком мало места для разворота, приходилось заезжать на газон.
Предновогодний вечер выдался на редкость спокойный и тихий. Просто какое-то предгрозовое затишье. Суета начнётся чуть позже, и пациенты валом повалят. А пока, как нарочно, вокруг больницы было пустынно и сонно. Ни одной машины, дремлют перевозки, шофера сидят в курилке, сёстры украшают кабинеты, коридоры и палаты, обсуждают меню праздничного застолья и всяческие уловки и шалости – как бы сбежать с дежурства на свидание, на концерт, на дискотеку или в кино. Или обстряпать свидание прямо в дежурке.