Поэтому в районе здания на женщину с курьерским пропуском вообще никто не обратил внимания. Охранник больше следит за воротами и подъезжающими машинами. Видимо, она пришла со стороны парка, проскользнула, держась теневых сторон. Резких посторонних звуков также никто не слышал – зомби не издают криков или воплей, даже если умирают в корчах. Если это так, она вполне могла встретиться там со Штофом. Хорошо, если описание Штофом девушки совпадут с описаниями этой женщины. А если нет? Если нет, то это значит лишь то, что она изменила внешность.
Есть и ещё один вариант
Перевозка подъезжает к спец-входу со спец-въезда. Курьер мог бы воспользоваться этими же воротами, но обычно не загораживал проезд на случай экстренного вызова, да и с Гаражной улицы было сподручней. Вот в этот-то момент поворота за торец настоящего курьера и могли «достать». И это вполне мог сделать доктор Штоф. Или его сообщница. Или же шофёр «псевдоперевозки». Если бы перевозка в этот вечер кого-нибудь привезла.
Кстати, в доме Живаго две женщины, каждая из которых может быть соучастницей.
В десять ноль-ноль – как показал охранник – машина доктора въехала на территорию больницы с дальнего конца огороженного парка, который в это время вообще не охраняется. Он частенько парковал там машину. Прогуливался. Иногда с девушками. Странная привычка. А ещё более странно, что машину до сих пор оттуда не увели. Впрочем, это к делу не относится.
Живаго рвёт и мечет. Охрана больницы теперь полетит к чертям, вахтёров сменят, всех прочих накажут. Сменят ключи, кодовые замки, поставят наконец-то кинокамеры по всем закоулкам. Потеря для больницы нешуточная: доктор Кантор работал в ней с самого первого дня после окончания института, проходил здесь ординатуру и стал одним из тех, кто составлял её славу.
Буравчик нарезал круги вокруг доктора. Он был доволен собой. Его версии были великолепны. Просто мечта всей жизни. Жаль только, что их так много. Ну ничего, добраться до единственной – дело техники.
А Штофу внезапно стало всё равно. Кажется, он тонет. И может потянуть за собой ко дну женщину, в которую влюбился в первый же день своего появления в больнице. И которую любит больше жизни.
… Он прекрасно помнил, как три месяца назад Самуил Кантор знакомил его с историями болезни. Кантор вёл свой последний приём – Штоф после обеда возвращался в кабинет, чтобы его сменить.
Она стремительно вышла из кабинета… Нет, выпорхнула – мотылёк в летящей серебристой блузе, короткой чёрной юбке, сапожках до колена. Золотисто-рыжеватые волосы маленьким солнышком окружали юное лицо. Тонкая, лёгкая, воздушная, готовая вот-вот взлететь, с огромными удивлёнными глазами такого странного разреза, что уголки казались слегка опущенными – как у богинь Сандро Боттичелли.
Генрих даже прижался к стене - казалось, она сейчас протаранит его, ибо не собиралась замедляться или сторониться, а Генрих был велик по всем своим внешним параметрам.
Проходя мимо, она задела его сумкой и слегка улыбнулась виновато уголками своих дивных губ в тёплой персиковой помаде – таких капризных, таких загадочных, чётко вырезанных резцом гениального мастера, – и даже от этого неуловимого движения на щеках наметились ямочки…
Она прошла мимо, исчезла в проёме холла, а Генрих ещё долго ощущал запах её кожи, её волос, тонких ненавязчивых духов. У него не оставалось никаких сомнений в том, что он влюбился, окончательно и бесповоротно, с первого взгляда и первого касания её сумочки. Он даже не сразу сообразил, что Самуил выглядывает из кабинета и делает ему знаки. Штоф поспешил к нему.
- Жена шефа, - коротко бросил Кантор, заметив, что появление Елены повергло коллегу в шок, и сел за стол. – Сейчас я вас познакомлю с госпожой Эмили Пусич – самая сложная пациентка на сегодняшний день, оперировалась по поводу внематочной год назад, сейчас жалуется на… Господин Штоф, вы меня слушаете? Пора подключаться к работе, у вас ещё будет возможность познакомиться с госпожой Любомирской… Господин Штоф, вы меня слышите?
Штоф очнулся. Этот маленький въедливый следователь задавал ему третий раз один и тот же вопрос: - Господин Штоф, вы меня слышите? Слава богу, проснулись. Так что же было дальше?