И тут вдруг Бет вызывает Фернандес и сообщает, что с ней хочет побеседовать господин следователь.
- Но если желаешь, я просто скажу ему, что хозяин запретил допрашивать домашних, и возьму ответственность на себя.
- Нет, Фернандес, я лучше пообщаюсь с ним и сама выясню, какого рожна ему надо. Всё-таки он следователь, подчиняется – хоть и номинально – министерству юстиции, не следует осложнять жизнь себе и ему.
- Это он сам осложняет себе жизнь… - проворчал Фернандес. – На его месте, я бы давно уже сбежал… в мою канцелярию.
Буравчик прибыл ровно в назначенное время, тютелька в тютельку. Он почему-то волновался, если не сказать, робел. Он ни разу не видел мифическую Бет вблизи или тет-а-тет.
Его встретил Фернандес, аккуратный, в строгом костюме, элегантный и ухоженный, провёл в гостиную для посетителей. Он странно и неприятно улыбался кончиками розовых губ, его ногти были безупречно отполированы и покрыты бесцветным лаком.
Буравчик всегда поражался, как Фернандесу удаётся соблюдать субординацию? И каковы его истинные взаимоотношения с хозяином? Может ли такое быть, что он… ммм… оказывает, скажем, ему какие-либо специфические услуги?
… Бет Спенсер вошла в гостиную стремительно и бесшумно. Едва скрываемое нетерпение читалось на её лице, словно Буравчик понапрасну отнимал у неё драгоценное время. Буравчик, этот маленький, вертлявый, никчемный человечек, откровенно её раздражал. Ещё не хватало, чтобы он начинал докапываться до тех вещей, которые знать ему не положено. Бет совсем не собиралась воспользоваться его услугами, она собиралась справиться в одиночку с тем тяжким грузом, что был на неё возложен. Хотя… не стоит сбрасывать со счетов чью-то помощь. Вдруг и Буравчик пригодится? В жизни всякое случается.
Буравчик смотрел на неё, вытаращив глаза. Он интуитивно чувствовал, что это она была вечером в больнице. Просто чувствовал – и ничего не мог с этим поделать. И ещё с одним чувством он ничего не мог поделать. С первого же пристального и властного взгляда она завладела им с потрохами. Он просто начал медленно сходить с ума. Очень медленно и неотвратимо. Буравчик знал себя достаточно хорошо. Теперь он сможет думать только о ней, и жизнь превратится в кошмарный сон.
Быть рядом с ней – какое же это счастье. Буравчику стоило неимоверного труда отогнать наваждение.
- Садитесь, госпожа Спенсер, - любезно предложил он, стараясь не дать петуха – голос его дрожал.
- Спасибо, уважаемый, - усмехнулась Бет. – А если я постою?
- В ногах правды нет. Беседа будет напряженной, и я надеюсь, что она станет-таки доверительной. Ведь у нас нет причин не доверять друг другу, верно?
- Верно, - согласилась Бет. – Ну, хорошо, - она вздохнула. – Подчиняюсь.
Бет хозяйски опустилась в кресло, непринуждённо откинулась, положила ногу на ногу. – Я вас слушаю.
Буравчик прислонился к письменному столу, спиной к окошку, чтобы оставаться лицом в тени. Во всяком случае – Буравчик это проверял – в таком положении выражение его глаз не угадывалось.
- У вас жарко натоплено, - сказал он. – Вы всегда так тепло одеваетесь в доме?
- Нет, не всегда, - помедлив, ответила Бет. – Не забывайте, я прибыла сюда со Старицы по вашему вызову.
- Я хочу сказать, вы всегда в брюках и свитере? Так вот, по-мужски? Неужели вам не хочется надеть дома что-то более женственное? Платье там, костюм.
- А вы, случаем, по совместительству, не менеджер компании по продаже верхней одежды?
- Если бы я этим занялся, то предпочёл бы нижнее бельё, - улыбнулся Буравчик. Он уже овладел собой.
- Так как всё-таки – по поводу одежды? Неужели хозяин не позволяет походить по магазинам, получить удовольствие от покупок? Лишить этого женщину – значит, навсегда утратить её благосклонность.
- Отчего же, я приобретаю себе одежду, - ответила Бет.
- И вы, конечно, пользуетесь салоном госпожи Кляйн?
- Конечно, нет, – отрезала Бет. – Моя зарплата не столь велика. И я не привыкла к изыскам. Я бываю в городском универмаге.