Подвижный шустрый джип легко нёсся по безлюдной дорожке к мосту через Старицу. Миновали стройку – спешно заканчивался гостевой домик, подводились коммуникации, доваривался ещё один пролёт к мосту – пешеходный. Выехав за высокую металлическую ограду, они развернулись в обратном направлении, и Елена опять увидела свой дом со стороны, и у неё вновь захватило дух.
Великолепный белый дворец, словно лебедь, выныривал из речной глади – сверху, с дороги, казалось именно так, хотя он и был построен на довольно высоком берегу. Застеклённая двухэтажная терраса в центре дома, шестигранный фонарь, выдавалась вперёд и казалась диковинным аквариумом. Ослепительно яркий дом под крышей с черепицей, выложенной нежной мозаикой пастельных оттенков, от бежевого до бледно-лилового, промелькнул сказочным видением и скрылся из виду за поворотом, огибающим очередной холм.
Машина выбралась к перекрёстку и понеслась на Лущицы. Сердце у Елены билось сильно и часто – что имел в виду Фернандес, говоря о новой жизни? Она боялась уточнять и даже думать об этом. Как она будет себя вести, о чём разговаривать? И что скажет ей Лео, вспомнит ли, как она, не щадя себя, пыталась вернуть его на этот свет? А вдруг… вдруг он страдал без неё, вдруг он снова захочет быть с ней?
О Господи! Ведь Лео жив! Жив! Что с ней творится? Почему она не прыгает от радости, не кричит, не смеётся, не кидает в небо воздушные шарики и конфетти? Почему сердце болит? Столько воды утекло за последний год. Вот она уже мать и почти жена. И даже счастлива. А Лео… Лео остался за бортом. Он уже не при чём, он не имеет отношения к её нынешней жизни. Елена зажмурилась, чтобы не дать слезам скатиться.
Странно, но они свернули в сторону, на узкую бетонку, не доезжая до Лущиц. Мимо пролетали скучные весенние поля, ещё бурые и мокрые. Вдалеке от дороги, среди балок и лощин, там и сям были раскиданы посёлки, фермы, силосные башни, местами зеленела озимь. Внезапно дорога окончилась, упершись в чьё-то очередное хозяйство, высокий забор огораживал новенький, сверкающий свежей краской домик. Дальше лишь разбитый просёлок, огибая дом, нехотя плёлся к берёзовой роще, едва начавшей просыпаться, и робко и несмело меняющей цвет.
Джип запрыгал по ухабам. Мокрые березки расступились, радостно осыпав стекло каплями чистейшей влаги, чище слёз радости и слёз печали, ибо в них не было никаких сомнений, их не затуманивало прошлое и не тревожило будущее.
За рощей открылся ещё один луг. За лугом расположилась незнакомая Елене ферма. Джип затормозил, не доезжая до калитки, ведущей во двор. Небольшой, но добротный дом дышал чистотой и порядком. Аккуратная поленница, подметённый двор, дорожки посыпаны гравием, чистые занавески в окнах.
Фернандес и Бет вылезли из машины, но Елена остановила их жестом: - Я сама.
Она, не оглядываясь на неслышно скользящую поодаль телохранительницу, медленно направилась по дорожке к дому, и грязь чавкала под ногами. Открыла калитку, вошла. Из-за угла выглянуло чьё-то круглое личико, ойкнуло, послышался топот, звонкий девичий голос закричал: - Тётя Лиза, это к вам, за молоком!
А Елена, затаив дыхание, уже шла по двору. Сарай. Штабель свежих досок. Горка напиленных дров. Конюшня. Коровник. Кудахчут куры. Откуда-то доносится стук молотка. Словно она оказалась в другом мире. Здесь всё дышало покоем, не осквернённым, не затасканным, не больным, и одновременно было наполнено деловой энергией.
Курносый мальчуган в замызганной куртке пытался перепилить ветку, лежащую на колоде.
- Мамка сейчас придёт, она папке помогает… - важно сообщил мальчуган, не обращая на Елену внимания, весь поглощённый своим занятием. – Вы творог тоже брать будете? Маська только что отжала два ведра.
Елена видела всё точно во сне, и не могла понять, что она здесь делает. Воспоминания о днях, проведённых в сторожке, обрушились лавиной, отозвались мгновенной болью – и стихли.
Из-за коровника вышла, обтирая руки передником, молодая приветливая женщина в веснушках, рыжие завитки выбивались из-под плотно повязанной косынки, радушная улыбка проявила ямочки на щеках.
- Доброе утречко! Вы будете коровье или козье? – спросила она приятным мягким голосом. – Я сейчас, руки помою – Коста курятник поправляет.