Зато Мендес, напротив, становился всё нетерпеливее. Раздражался, когда она задерживалась с детьми слишком долго, без конца требовал к себе внимания, забывая порой о собственной работе.
Утренняя разминка Елены в спортивном зале нередко превращалась в любовные упражнения. Например, Мендес неслышно подкрадывался к Елене, когда та становилась на четвереньки и делала «кошку» или «медведя», задирал майку, клал руки на голую поясницу, добирался до груди, и она вся покрывалась мурашками.
- Ой, что ты делаешь?
- Пока ещё ничего, но сейчас буду делать.
Он стягивал спортивные бриджи с её бёдер, не давая ей менять положение, целовал ягодицы, затем освобождал собственные бёдра и свой ненасытный «спортивный снаряд». Маты спортзала превращались в «сексодром». Хватит концентрироваться на воспитании, расслабься, получи простые удовольствия от жизни!
Таким задумывался и новый Новый год. Но, вопреки здоровому образу жизни на свежем воздухе экологически чистого района, вдалеке от здравниц, гостиниц, горнолыжной базы с обширным парком и аквапарком, наконец-то достроенными и доведёнными до ума подрядчиками, спонсируемыми Мендесом, обилие туристов привело к затяжной эпидемии ОРВИ и гриппа, который не миновал и поместье Мендеса. Вирус занесли извне курьеры, и пришлось организовать карантин.
Мендес прекратил призыв, и занялся делом, от которого отвык: разработкой средств, повышающих иммунитет и фильтрующих в крови вирусы, а также - лечением болеющих. Гриппом переболели не только дети (к счастью, без последствий), не только Елена, Алеся, Марта и Бет, но и мужская половина, которую считали «заговорённой». Температурил и кашлял Мендес, а это наложило запрет на лабораторные исследования и задержало выработку антидотов.
Но всё это было ерунда в сравнении с тем, что он не мог заниматься любовью: слишком ослаб сам – постоянная откачка крови не могла не сказаться на высоком врождённом иммунитете, да и Елена не выказывала рвения и азарта: у неё открылся бронхит.
Поэтому для всех лучшим подарком на Новый год оказались эксклюзивные средства «от Виктора». Хвала всё успевающему и пронырливому Фернандесу, который запретил себе болеть! Если не он, то кто же сделает так, чтобы Новый год всё-таки остался праздником? Он успел выполнить задания хозяина, и к каждому именному флакону лекарства было прикреплено небольшое специальное приложение. Для Елены – любимые духи и ювелирный гарнитур с изумрудами, так замечательно подходящий к цвету волос и глаз. Для Марты и Алеси – косметические новинки из Парижа: духи, эксклюзивные кремы и золотые заколки для волос, для Пазильо – то же, но вместо заколок – крошечная статуэтка работы Анри Венсана. И – так далее, в том же духе. Обойдённым не остался никто. Даже для бессловесных слуг был устроен свой праздник: они переносили грипп куда легче, и восстанавливались куда быстрее.
Для Фернандеса же Мендес припас нечто особенное: нового помощника, юного Бертрана, бывшего студента Горного литературного института в Кущанах, который как раз только-только собирался приходить в себя после введения индивидуального антидота, плюс – официальное разрешение ухаживать за ним самостоятельно и лепить из него не просто помощника, но и нежного друга. Фернандес был тронут. Бертран, забывший при возвращении своё имя, обрел новое. Фернандес шутливо прозвал его «Фантик», в честь старого дружка.
Подарки получили все до единого работника городской больницы и клиники, включая престарелую уборщицу тётю Дотю. Даже Штоф, в честь мифического примирения, по тихой и ненавязчивой просьбе Елены, получил от Мендеса шутливый подарок: духи для супер-мужчин от Белуччи, и авторской работы набор трубок, от совсем крошечной до утрированно длинной. Трубки были скорее декоративными, чем практическими, со всевозможными украшениями, вставками и забавными, выжженными картинками. Обескураженный Штоф долго размышлял, обижаться ли ему, или считать примирение совершённым. Но у него не было причин считать Виктора своим врагом. Никто, кроме него, не поддерживал на таком высоком уровне здравоохранение в Замостине. К тому же, благодаря наплыву туристов, его клиентура увеличилась, клиника стала известна не только в Гростии, но и за её пределами.
Штоф мог бы считать себя богатым человеком. У него теперь были деньги, много денег. Но не было семьи, не было детей, ради которых хотелось бы их тратить. Увы, Штоф был однолюбом, и он уже встретил женщину своей мечты, женщину своего сна, свою недостижимую половинку. Он даже оставил на месяц клинику на новых заместителей, молодых, подающих надежды, талантливых врачей, и отправился на горнолыжный курорт, хотя не являлся поклонником лыж: он был для них велик и тяжёл. Но это было престижно, и Штоф решил поддаться моде, развеяться после недавних стрессов. Заодно сбросить лишний вес.