А Испания? Почему он не захотел повезти её на родину? Этому удивлялись не только Марта и Пазильо, но и сама Елена. Уж здесь-то не понадобилось бы никаких гидов и экскурсий. Он сам столько поведал бы ей о стране контрастов, её солнечных побережьях, готике и мавританских дворцах, Прадо и Эскуриале, оливковых рощах и матадорах, паэлье и фестивалях канте хондо… Но – нельзя. Туда – нельзя. Где родные и знакомые – нельзя. Так ему казалось, и кто знает, может, он был неправ…
Греция казалась ему самой близкой и родственной Испании – и территориально, и географически, и по духу. А обилие туристов – что ж, где их нынче нет!
А Елена меж тем разрывалась, точно Буриданов осёл, между двумя охапками сена: на неё обрушилось сразу две радости, и она не знала, за что хвататься и какую считать приоритетной. То ли отдать всю себя подготовке к поездке, то ли – подготовке к свадьбе.
В конце концов, она плюнула и смирилась с невозможностью объять необъятное. Свадьба – важнее, решила она. Поездки ещё будут, и все вопросы разрешатся спонтанно, накануне отъезда. Но к свадьбе надо подойти с тщательностью и скрупулёзно – что было Елене не свойственно.
Вот детям, например, тоже надо шить наряды. Заодно это станет им подарком на день рождения, хотя они вряд ли это оценят по достоинству. Елена представила, какие это будут куколки - крохи, одетые со всей серьёзностью во всё взрослое. Коренастый чернявый Александр и рослый худенький Виктор, оба в синих костюмчиках и белых кружевных рубашках, на шатких, косолапых ножках, и меж ними Лео в пышном розовом платьице, расшитом розами, – пусть почувствует себя леди в окружении двух будущих мужчин. Елена засмеялась и даже тихо взвизгнула от восторга. Она даст Лео подержаться за свою фату (если фата будет - она точно это ещё не решила). Элеонор ведь уже сейчас так любит всё красивое, блестящее, яркое, приятное на ощупь. Пусть проникнется важностью момента. Жаль, что они оба так малы.
Конечно, этой свадьбе нужно бы случиться годом раньше, но они не были готовы. Теперь она готова.
Платье – это, конечно, самый волнующий предмет! Елена пыталась разговорить Бет на эту тему.
- По мне, так тоже… чем меньше церемоний, тем лучше, - отмахивалась она. – А для одежды главное, чтобы она не стесняла движений. Выпить в компании друзей, потанцевать на дискотеке, потом сесть на байк, и вместе куда-нибудь - фьюить! Куда-нибудь подальше, на тот самый край света, где дальше – только небо. На необитаемый остров! Только вдвоём на пустынном берегу, купаться и загорать голышом, уходить на лодке в море, ловить крабов, срывать с пальмы авокадо и финики. Увы, это невозможно, нет таких островов. Только стеклянные аквариумы…
Да, и она сама в таком аквариуме. Вдалеке от любимого. Хуже всего, знать, что он в большей опасности, чем она, и она ничем не может помочь, поддержать. Всё, что может Бет, это пытаться защитить Мендеса… только пытаться. Ибо её возможности и силы ограничены.
«Альгис, я люблю тебя», - думала Бет и глотала слёзы. – «Я тоже хочу стоять с тобой под венцом в белом платье, тоже хочу утонуть с головой в весёлой праздничной суете и суматохе, писать приглашения друзьям, листать каталоги, обсуждать меню, отрываться на девичнике, гонять с тобой на байке, обнимая за сильные, надёжные плечи. Я тоже хочу быть счастливой в первую брачную ночь и зачать от тебя ребёнка. Я хочу быть с тобой и в радости и в печали, в раю и аду. Вспоминаешь ли ты меня, почему от тебя нет вестей? Отзовись, и я первым делом скажу тебе в трубку, как люблю тебя. Люблю…»
Книга 3, Слушая наше дыхание. Пролог, гл. 1 - 3
П Р О Л О Г
Пустой, гулкий город, знакомый - и чужой. Елена бежит по улицам. С обеих сторон – то голый асфальт, газоны и кирпичные домики за глухими заборами и каменными стенками, то пустынные дворы, и в них – тяжеловесные, очень старые серые здания.
Этот угрюмый чёрный человек вновь преследует её. Сначала она увидела его отражение в витрине большого магазина в центре города. Он мрачно смотрел на неё в упор, не мигая, что-то говорил – она не слышала, только видела, как его бледные губы шевелятся.