- Мама, ты не будешь меня осуждать? Мне кажется, я не достойна белого платья.
- Ерунда какая. Это ещё почему?
- Знаешь, я… я пришла к Виктору уже после Лео. Я была его любовницей в лесу.
- Я догадывалась. Это нормально. Ты делала так, потому что это было нужно.
- Ты, правда, так думаешь? Только не говори никому. Я не хочу, чтобы Вик догадался.
- Я не скажу никому. Это будет наша тайна. Я рада, что Лео был хоть немного счастлив перед тем, как…
- Правда?
- Правда. Ты поступила мудро, как настоящая женщина.
- Мамочка, ты меня понимаешь. Больше никто не поймёт… - Елена обняла мать и прижалась к ней.
- Зря ты так думаешь. Вик не бесчувственный монстр. Просто он слишком сильно тебя любит. Мне даже порой становится страшно от этого.
- И мне тоже…
Последнюю неделю они с Мендесом почти не встречались. И не то, чтобы жених скрывался. Просто он тоже был загружен под завязку неотложными организационными делами. И это хорошо: они успеют соскучиться друг по дружке, забыть, и вернее сумеют удивить. Хотя Елена подспудно и ревновала жениха: кто его знает, чем он там увеселяется в последние «холостяцкие» дни? С кем тешится? Может, со стриптизёршами, выкопанными усердным Фернандесом в лучших тайных домах, или – ещё лучше! – и со стриптизёршами, и со стриптизёрами! Или – забавляется с безропотными слугами?
Впрочем, если Мендесу чего захочется, он устроит себе забаву, невзирая на статус женатого человека, она это знала.
Итак, выбор платья. Он вылился в самый волнующий процесс. Она опять, в который раз, листала каталоги. Ей не хотелось выглядеть громоздко – чопорной королевой в кринолине и шлейфах. Не хотелось выглядеть и простушкой. Она начала вырезать из каталогов отдельные понравившиеся детали и тасовать их на бумаге. Но ничего хорошего не получалось. А если сделать набросок самой?
Во-первых, никаких жёстких форм – всё должно струиться мягко, драпироваться легко и пластично. Лететь. Во-вторых, никаких вычурных деталей, но вот парочку остромодных штрихов – например, ассиметрию, - добавить можно. В-третьих, цвет. Она пришла к выводу, что лучше всего подойдёт серебристо-голубой. Вроде бы, и не совсем белый, но близок к нему, и не настолько металлический, чтобы выглядеть «железной девой», и ещё - замечательно оттеняет цвет волос.
Образцы тканей были заказаны по каталогу, и Елена выбрала шелковый тончайший трикотаж, похожий на любимый свой перламутр - с намёком на муаровые разводы. Узор искрился и переливался при движении. К нему подойдут и жемчуга разных оттенков, и бриллианты… Да что угодно!
Драпировки будут ассиметричны. Спина и одно плечо открыты, но не совсем: на плече, на тонюсенькой бретели – огромная, изысканная и виртуозно выполненная, мохнатая хризантема, усыпанная камушками… скажем, жемчугами. Цветок придётся заказывать отдельно, и Елена измучает мастеров, пока не добьётся того, что ей будет по нраву.
Длина. Ну, конечно же, длинное. Даже слишком. Пусть взвихривается и вспенивается вокруг лодыжек. Что-то этот силуэт подозрительно ей напоминает. Что? Разумеется, платье лесной колдуньи из мультика далёкого детства. Платье мечты. Платье неудавшегося новогоднего триумфа в доме Живаго. Она никогда не выйдет из детства! Ну и пусть. Она хочет именно такое платье! Фея, за которой гонится Чёрный Маг. Гонится, чтобы схватить, изнасиловать и присвоить. Схватить!
Схватить…
Г Л А В А 2
Накануне венчания Елена проснулась в холодном поту и тоске, ни свет, ни заря, словно очнулась после тяжёлой болезни. Внутри пульсировала, медленно затухая, боль. В висках билась кровь. Перед глазами раскачивался алый маятник. Рыдая и передёргиваясь всем телом, прямо в коротенькой прозрачной рубашонке и панталонах, она бросилась к Марте, заколотила кулаками в спальню Пазильо.