Елена ахнула: она оказалась в сказке! Комната светилась и мерцала. В ней не было ничего – только широкое низкое ложе под медово-жёлтым, бархатным покрывалом, зеркало на всю стену в изумительном обрамлении из черного резного дерева, вдоль другой стены тянулась низкая глянцевая скамья, на ней одиноко покоилась маленькая золотая коробочка. В углу затаился стенной шкаф для одежды. За левой прозрачной стенкой гнездился душ, похожий на небольшой водопад в причудливом гроте.
Комната была обшита панелями из какого-то душистого дерева, украшенного золотыми инкрустациями, и являла собою абсолютно дикую фантазию в чистом виде – плод совместных усилий и споров Елены и Мендеса годичной давности, отброшенный за бесперспективностью и полной несъедобностью.
Дверь тихонько зашуршала, она обернулась и увидела, что слуг простыл и след. Зато на пороге стоял Мендес в своём безупречно строгом чёрном костюме и жемчужно-белой, кружевной рубашке.
- Подарок прибыл, - усмехнулся он.
Мендес вошёл и захлопнул бело-золотую дверь. Полилась тихая, чарующе-нежная мелодия. Он обошёл ложе, взял с лавки золотую коробочку.
- Позволь мне приблизиться к твоим ушкам, дражайшая супруга! Доверь их мне!
- Что там? – Елена словно спала и видела сон. Такой, какого не бывает во сне.
- Всё увидишь сама, но не сразу. Закрой глазки… - Мендес взял чёрный шарф и завязал Елене глаза. Завороженная и заинтригованная, Елена подчинилась. Мендес осторожно снял её жемчужины и ловко вдел в мочки новые серёжки. Елена нетерпеливо подняла руки к ушам, но Мендес поймал их: - Терпение! Ещё не время!
Он начал медленно вращать её вокруг оси, пока у неё не закружилась голова, и она не потеряла ориентацию. Затем умелыми, ласкающими движениями стал раздевать её. Он бесшумно ходил вокруг неё, дотрагивался то с одной, то с другой стороны, раздавались шорохи, обнажавшуюся кожу холодил воздух – более от волнующего ожидания, чем от истинной температуры…
Елена была в полной уверенности, что Виктор не разберётся сразу с этим платьем, но он опять её перехитрил: у него получалось это с ловкостью фокусника – не иначе, выяснил всё заранее!
- В первую брачную ночь жениху надлежит быть особенно нежным и осмотрительным, – приговаривал он. Вот платье настороженным, выжидающим животным свернулось у её ног, застыло пенной волной, россыпью холодных звёзд…
Наконец чёрная повязка упала сверху на бело-голубой ворох, Елена бросила первый взгляд на свои уши, и ахнула: это были длинные бриллиантовые подвески – они струились огнём и калейдоскопом отблесков, жаркие и самовлюблённые.
Она любовалась бриллиантами, а Мендес – ею. Они отражались в зеркале – черноволосый мужчина с пронзительными золотыми глазами, и зеленоглазая, светловолосая девушка, всё никак не способная решить, счастлива ли она…
- А свет? – шепнула она, в глубине души не желая расставаться с бриллиантовым отражением.
- Свет будет с нами, - утешил Виктор. – Я буду видеть тебя, а ты будешь видеть меня!
Он стоял чуть сбоку от неё и водил пальцами по гладкой, золотистой шее, плечам, груди, тут же покрывающимися мурашками желания.
- А ты знаешь, что в первую брачную ночь зачинаются дети? – спросил он как бы невзначай.
- Ох! – Елена вздрогнула. – И не напоминай! Только не это! И вообще, этого никак не может произойти!
- Почему же?
- Я тоже сделала тебе подарок – вставила спираль, чтобы ты не мучился в путешествии. Теперь мне ничто не угрожает!
- В самом деле? – Мендес с сомнением покачал головой. – Работа Штофа? Я ему, конечно, доверяю, но у меня своё, приватное мнение об этом изобретении, и не такое уж хорошее. И потом, мне не нравится, что он прикасался к тебе… вот к этому, и вот к этому… - его рука сползла на её лобок. - Пусть это и было деловое касание, но на это имею право только я – запомни! Только я! – Он сказал это так горячо и яростно, что Елена содрогнулась:
- Ты на меня сердишься? Тебе не нравится, что у меня спираль?
- Посмотрим, посмотрим, проверим, прочувствуем, - уклончиво ответил он. - Но за заботу спасибо. Так сколько же угроз ты сможешь отбить сейчас – и не сдаться на милость победителя, а? – и он надвинулся на неё.
…В зеркале отражались его ладони, захватившие её грудь, её голова, откинутая на его плечо, бриллиантовый каскад, слившийся с его волосами. Он обводил то ладонями, то кончиками пальцев контуры её тела, и она не могла отвести взгляда от его рук. Ей нравилось наблюдать, как тяжело начинает дышать её грудь, как его губы скользят по её коже, как его язык пробует вкус её пота, а правое колено тихонько раздвигает её бёдра, чтобы свободная правая рука могла проникнуть между ними. Елена видела, что он внимательно следит в зеркало за тем, как нарастает их желание, как тела алчут слиться в одно целое, как медленная ласка и истома перерастают в пугающее нетерпение, и это было великолепно, это было красиво.