Ещё одна компания, смеясь и громко переговариваясь, прошествовала мимо тёмного газона. Елена и Виктор не видели и не слышали ничего. Это была их ночь!
Книга 3, Слушая наше дыхание. гл. 9 - 11
Г Л А В А 9
Бет внимательно огляделась вокруг – ни души. Спать рано, люди ещё развлекаются. Кто – в ресторане, кто – до сих пор на экскурсии, кто – на местном концерте на другой стороне парка. И она бесшумной тенью скользнула к бунгало 88. Внутри – ни движения, ни шороха, слабый свет горит в единственной, большой комнате, но радио едва бормочет. Хозяин отсутствует – отлично! С отмычкой Бет уже натренировалась на собственной двери, едва не вызвав подозрение мусорщика, заглянувшего за мусором во дворик. Дверь бунгало 88 распахнулась без труда – пожалуй, слишком легко! Пожалуй, слишком светло! Жалюзи опущены – это на руку. Держа наготове миниатюрный стилет, Бет скользнула к окнам и слегка сдвинула шторы. Совсем чуть-чуть, дабы её тень не мелькала слишком явно.
Так. Скучно, пусто, неряшливо. В углу стоит чемодан и баул, которые только начали упаковывать. Бет мельком просмотрела их – ничего интересного. Не слишком свежее, мужское бельё, недорогие сувениры, буклеты, проспекты. Так. Прощупать, простучать стенки – чемоданы как чемоданы, ничего криминального.
А это что на столике, рядом с телефоном? Ноутбук? Зачем он ему – на отдыхе? Решил поработать? Или надеется, что вдохновение найдёт?
Бет подключила и изучила «записную книжечку» - файлы, разумеется, закодированы? Нет? Скажите пожалуйста, какой доверчивый! Ничего интересного в «книжке» не оказалось. Полная чепуха! Списки отелей, карта Греции, рекламные картинки, анекдоты – всё вперемешку. А это что? Наконец-то, отыскался «тайный уголок».
Бет было некогда перебирать пароли. Взламывать чужие ноутбуки – тоже не её стезя. Она – скорее, ради смеха, - ввела «Слягин», потом – его имечко, потом – аббревиатуру Московской конференции, МКБТ, на которой Слягин мог видеть и слышать (мог, но не факт, что видел!) Виктора Мендеса. А что, если именно поэтому Слягин и был послан в Грецию - вылавливать этого сумасшедшего полурусского? Виктор – а его память ничуть не хуже - утверждает, что не помнит Слягина. Просто забыл? Или тот неузнаваемо изменился? Или просто настолько незначителен, что его и не стоило запоминать?
Файл «сломался» на пароле «Восток». Бог его знает, почему Бет набрала это слово. Скорее всего, машинально. Везение, не больше, но какое везение!
Страница открылась, и Бет раскрыла рот: на неё смотрело лицо Виктора Мендеса. Неузнаваемо молодое, сияющее вдохновением, доверием, надеждами. Не отягощённое суровыми складками, морщинками, сединой, неуловимо напоминающее лицо отца. Такая фотография была на старом русском паспорте – Бет прекрасно её помнила.
К коттеджу подошли. Шаги звучно хрустнули – и затихли. Звякнул ключ в скважине. В мгновение ока Бет отключила компьютер, бесшумно нырнула, пригнувшись, прочь от стола. Прятаться, собственно, в комнате было негде. Бет спасло (опять чертовское везение!) только то, что человек помешкал, прежде чем войти. Заподозрил неладное? Любуется природой? Если он наблюдателен, заметит, что штора прикрыта. А если подходил со стороны моря, то этот факт пройдёт мимо его внимания. Бет юркнула в тёмную спальню, затаилась за дверным косяком. Итак?..
…Слягин вошёл в комнату, подозрительно огляделся, почему-то вздохнул, и направился прямым ходом к чемоданам. Начал перебирать рубашки, насвистывая себе под нос нечто невразумительное. Затем вздрогнул. Начал медленно выпрямляться, попутно нашаривая в кармане брюк нечто очень важное – Бет было понятно, что именно, и она не стала дожидаться новых открытий. Она прыгнула вперёд, и Слягин не успел ни нашарить вожделённый предмет, ни выпрямиться полностью.
Бет опрокинула его навзничь, зажав руку, которая уже наполовину вытащила миниатюрный пистолет. Чёрт его побери! Как он ухитрился его провезти? Или купил на месте, или получил от местного сообщника! В любом случае, пистолет теперь принадлежит ей, и это самая большая удача! Оседлав толстяка, она заламывала ему руки. Слягин сначала молча вырывался, истово и рьяно, потом, поняв, что это ему не под силу, начал усиленно сопеть, брыкаться, пыхтеть и хныкать.