Утешало то, что и Елене было на кого посмотреть. Здесь собралось множество молодых мужчин, не только с побережья, но и с соседних островов. И было так забавно взмахнуть веером перед носом разгорячённого юноши, который только и ждал сигнала и согласия, а потом – ускользнуть под руку с «чёрным магом».
- Не уходите прочь, не бегите мимо. В нашем театре – любопытная пантомима! – тараторил человечек в белом, кланяясь налево и направо.
- Судьбу предскажу, дорогу укажу, где суженый-ряженый, а где и дурной-зараженный! – вертлявая, стройная цыганка в многослойных красно-чёрных юбках подбежала к Елене. – Красавица, только тебе скажу всю правду. Вокруг тебя и воздух особенный, призраки к тебе летят, полюбоваться хотят! Вот до чего ты хороша, поёт их душа, словно у высокого Храма! Дай ручку, светлейшая дама!
Елена вопросительно обернулась к спутнику, а её рука уже попала во власть цыганки. Гадалка подносила ладонь близко к глазам, вертела, внимательно разглядывала.
- Ой-ёй-ёй, только на ушко, любезная подружка, такого никому не надо слушать, чтобы тёмные не влезли в душу… - И цыганка потянула Елену за руку прочь от спутников. Елена, словно загипнотизированная сделала шаг следом, Тили – шаг за подопечной. Виктора уже схватили с обеих сторон другие цыганки, а ватага разнородных ряженых умело оттесняла его от своих. Бет, задержавшаяся на миг у лотка с сувенирами, замешкалась в раздумье, за кем бежать, и – рванула вслед за Мендесом.
Виктор хотел уже в раздражении раскидать цыганок в стороны, стряхнуть цепкие руки. Он не терпел фамильярности от чужих. Но прежде, чем он дёрнулся, одна из безликих женщин, в сплошной маске с кожаными ремешками, склонилась к нему и отчётливо произнесла то, от чего сердце его заледенело: - Хозяйка моя пресветлая побеседовать желает. Два месяца ждёт-пождёт свидания…
Мендес застыл: - Кто ты?
- Кто я? Всего лишь поверенная.
- Куда ты хочешь меня отвести? – Мендес схватил её за плечи, развернул к себе, встряхнул. – Отвечай, что вам от меня надо?
Бет налетела на них сзади, разъярённая, но хладнокровная.
- Ян, не пора ли закругляться? Ты слишком расслабился… - Она стояла, руки в бока, словно ревнивая жена, застукавшая подвыпившего мужа в недозволенной компании, напряжённая и готовая к отпору.
Цыганка без труда вывернулась, он услышал приглушённый смех.
Затем женщина в кожаной маске обняла его, прислонилась к уху и шепнула: - Ну, Виктор, теперь ты совсем счастлив?
Мендес очнулся. Он не успел поймать ускользающих женщин – толпа уже оттёрла их, а Бет дёрнула его за руку: - Ян, Алёна ушла в другую сторону! За ней – Тили! Да не стой истуканом! В этой толкучке поди найди! Бежим, я знаю, куда они ушли. В сторону цыганского шатра.
И они принялись раздвигать руками и локтями разнаряженных людей, чтобы пробить себе путь к цыганскому шатру, откуда слышалось пение, музыка, хлопки в ладоши, смех: там шло представление. Но ни у шатра, ни в толпе они не могли высмотреть сиреневую тунику и чёрную сетку на белокурых волосах. Они шли, потом – бежали вдоль бесконечного ряда увеселительных шатров, забыв о развлечениях, тревога грызла и хлестала по щекам наотмашь: Елена исчезла! Её увели! Будь всё проклято!.. Остаётся одна надежда – на Тили. И Мендес вызвал Тили и приказал ей дать о себе знать или привести Елену назад.
...
…Магическая волна схлынула. Елена беспомощно оглядывалась – Виктор и Бет куда-то делись. Тёмное побережье, тишина. Пустота и одиночество нахлынули, рождая панику, словно Елена осталась одна в целом мире. Хотелось закричать, но крик застрял в груди. А всего-то лишь навсего, Виктор остался где-то там, вдалеке, за некой чертой. Без Виктора мир стал пуст и чёрен, глух и враждебен. Давно ли было иначе, Елена?
А цыганка всё шла, и Елена, словно прикованная к ней цепью, шла следом…
Одна верная Тили сопровождала её по пятам бессловесной тенью. Елена остановилась и выдернула руку из крепкой, цепкой руки цыганки: бежать! Надо бежать!
Тили тоже остановилась, как вкопанная, почти вплотную. Почувствовав её прикосновение, Елена взяла себя в руки.