А Елена тогда даже не заметила его появления, увлечённая процессом сотворения очередного монстра…
…Через полчаса Елена и Штоф уже сидели в машине Штофа, а ещё через полчаса – в знакомом уютном кафе. Кафе навевало странные чувства, но они казались обоим как бы присыпанными нафталином.
Штоф испытывал к Елене бесконечную нежность и благодарность. С того ужасного момента он так и не успел её поблагодарить, потому что Мендес, хоть и пытался загладить вину, но так и не сумел избавиться от ревности. И вполне справедливо: Штоф продолжал любить Елену, и будет продолжать, вопреки всем запретам – пусть рушится мир, он не в состоянии изменить себя. Штоф виноват, да, виноват, он не имел права даже делать попытки ухаживать за ней. Она – жемчужина из чужой коллекции. Остаётся лишь любоваться. На это он хоть имеет право?
- Елена, я не успел поблагодарить тебя. Я твой должник. Только скажи – и я умру за тебя!
- Это лишнее, Генрих. Ты просто живи. Ради меня. Ради моих детей. Договорились?
- Договорились.
Генрих был счастлив, что Елена беременна. Это даст возможность помочь ей, помочь её ребёнку появиться на свет. Это позволит ему видеть её часто, очень часто, позволит касаться её, любоваться совершенными линиями её тела, тонкими, полудетскими чертами лица, чудными волосами, лукавой улыбкой, искрящимся взглядом, ямочками на щеках, летящей походкой… И даже её наливающимся, полнеющим животом. Он знал, он чувствовал – она никогда не постареет, и будет всегда излучать свет.
- Мне было бы спокойнее, если бы я проводил тебя. До самого дома. Но…
Елена рассмеялась невесело: – Но это может вызвать подозрения в покушении на невинность госпожи Живаго. Ничего, Генрих, всё в порядке. У меня много защитников.
Г Л А В А 2
…Елена устроилась между двумя зомби. Шофёр сел за руль. Генрих дождался, когда «Фольксваген» выедет на дорогу.
На обратной стороне, у обочины, стоял пустой зелёный джип, громоздкий и обшарпанный – видимо, его хозяин отлучился в мотель. Машина проехала мимо него, и Елена скользнула по джипу невидящим взглядом – она была уже не здесь, а с детьми. Шофёр тревожно вглядывалась в зеркало – ему не нравился этот джип. И вот, словно услышав его мысли, через сто метров джип ожил. Он плавно снялся с места и поспешил следом. Через пять минут стало ясно, что он их не просто сопровождает, но преследует, мягко и ненавязчиво - но приближается.
- Госпожа, пристегнитесь, откиньтесь назад, я буду отрываться, – сказал шофёр. – И, пожалуй, стоит соединиться с хозяином.
- Не надо, Марк, я не хочу его волновать. Попробуй уйти.
Но Марк не успел рвануть. Рванул джип, в мгновение ока набрав скорость, и помчался следом, словно на таран, явно желая испугать и вынудить их слететь под откос, или спровоцировать иную катастрофу. И это было реально и близко, как собственный локоть. И когда столкновение казалось неизбежным, Марк, притормозив, круто развернулся и сделал попытку вновь набрать скорость, сделав полукруг в обратном потоке. Завизжали тормоза машин на встречной полосе, и проезжающих спасло лишь то, что движение в этот день было ленивым, а шоссе наполовину пустым. Кто-то уже слетел в кювет, кого-то развернуло. Послышались гудки, перемежаемые бранью.
«Фольксваген» повело на мокром асфальте, он резко вильнул на противоположную обочину, чудом избежав столкновения и с другими машинами, и с попутным деревом, и встал обелиском в гуще кустарника. Слуги выскочили из «Фольксвагена», стреляя вслед преследователю, но зелёный джип, ловко обходя сбившиеся в кучу машины, уже свернул на перекрёсток и затерялся в городе.
Следом резво вывернулся и рванул Марк – незачем было задерживаться на месте и дожидаться прибытия дорожного патруля.
Как хорошо, что Елена не сидела за рулём! Она даже не успела испугаться. Нет, она ничего не скажет Виктору. Зачем зря травмировать – ведь всё обошлось. А впредь она будет осторожнее. Вот так вот происходят нечаянные катастрофы: её спас живой шофёр, а слуги Мендеса оказались бесполезны.
До моста они доехали без происшествий. Марк быстро взял себя в руки, он казался хладнокровным и сосредоточенным. И всё-таки Елена заговорила с ним.