- Марк, ты всех нас спас. Спасибо. Я не смогу даже отблагодарить тебя…
- Пустяки, это моя работа.
- Марк, я прошу тебя не говорить о происшествии Виктору.
- Простите, госпожа, это невозможно.
- Я очень прошу тебя. Пусть это останется между нами. Марк, первый и последний раз. Пожалуйста…
Марк колебался.
- Надеюсь, что это произошло в первый и последний раз. Иначе придётся выезжать с эскортом.
- Значит, мы договорились?
- Госпожа, известие всё равно дойдёт до слуха босса.
- Ну и пусть дойдёт. А мы скажем, что при сём присутствовали, но… не участвовали в представлении. А? И я обещаю проконсультироваться с Бет. А?
Марк тяжело вздохнул.
- Ладно, – сдался он. – Но обещайте, что не сдадите меня с потрохами, если хозяин окажется в курсе.
- Обещаю! – заверила Елена, слегка порозовев от беззастенчивого вранья. – Я…сама ему расскажу. Позднее.
И она, покидая машину, от избытка чувств чмокнула Марка в щёку.
А Мендес, волнуясь, уже ждал Елену в огромной, неуютной гостиной, чтобы задать главный вопрос. Она вошла, стараясь не показывать виду, что поздняя нервная дрожь после происшествия всё же настигла её в неурочную минуту. Он обнял её, пытливо всматриваясь в лицо.
- Что сказал доктор Штоф?
- Только то, что всё в порядке.
- Поездка прошла удачно, да? Ты пообедала? Никаких происшествий?
- И никаких происшествий, и пообедала.
- И что ты ела?
Елена рассмеялась его дотошности.
- Салат из кальмаров, рис по-китайски, свежие овощи, яблочный сок.
Мендес поморщился: - Узнаю вкус Генриха, но не твой.
Он замолчал. А Елена слегка куснула его за всегда гладко выбритую щёку с тонким, еле уловимым запахом от Готье.
- И… сколько недель? – то краснея, то бледнея, осторожно спросил Мендес.
- Восемь.
- То есть…
- То есть, с того самого дня, перед карнавалом…
Вновь на Мендеса навалились воспоминания – и мрачные, и счастливые – в одном флаконе. Изысканный коктейль, ничего не скажешь!
- Я хочу повторить тот вечер, милая. Позови меня снова – как тогда!
- Хорошо. Встань вон туда, к двери. Ага, так.
Елена встала возле окна, присела на широкий подоконник, раскинула руки, широко улыбнулась.
- Мендес, какая дивная ночь! Ах, я, кажется, пьяна! Иди ко мне – я так хочу тебя!
Мендес, как лунатик, двинулся к ней, глотая пространство.
- Нет, нет, – испугалась Елена. – Ты должен сомневаться, а я должна убегать.
- Елена, ты ли это говоришь? – патетически провозгласил он, не прекращая шага Каменного Командора. – Ты отвечаешь за свои пьяные слова, женщина?
Елена ойкнула, соскочила с подоконника, пытаясь шмыгнуть в сторону, но Мендес в два последних прыжка настиг её и прижал к стене.
- Так ты хочешь меня, да? – говорил он, пытаясь стянуть с неё джемпер. – Чёрт, да помоги же ты!
Елена, замотанная кофтой, пропищала что-то невнятное.
- А знаешь, мне так даже нравится, - промычал он в перерыве между поцелуями. – В этом что-то есть…
Елена, ничего не видя, беспорядочно махала руками, а он продолжал раздевать её и, наконец-то, встав на колени, приник губами к её нежному, подрагивающему животу, а она замерла, и лишь продолжала ловить руками пустоту…
Г Л А В А 3
Сон Нисы был прекрасен и краток. Пробуждение было долгим и ужасным.
Во сне она плавала на райских волнах. Она летала, не прикладывая к этому никаких усилий. Она задыхалась от неги, любви и счастья. Во сне к ней приходил Голос – глубокий, полный скрытой страсти, но суровый и властный. Она готова была отдать ему всё, и даже жизнь. Она и отдавала жизнь – капля за каплей, густой и красной. И была горда, что приносит пользу своему Повелителю, высшему из существ. Ибо он был её создателем, средоточием самой жизни. Она хотела бы стать его рабой, его возлюбленной, но он не спешил её брать, и Ниса терпеливо ждала.