Он улыбнулся ободряюще и приветливо, его лицо осветилось – и у Нисы непроизвольно дрогнули кончики губ в ответ, пытаясь повторить его улыбку.
- Я рад твоему возвращению, - сказал он просто. – Поправляйся, мы ещё поработаем вместе.
Ниса вслушивалась, затаив дыхание. Она ничего не поняла, но попыталась кивнуть, и долгий выдох вырвался из её груди, точно воздух слишком долго находился в заточении, и вместе с ним рвалась наружу её душа.
Когда он исчез из комнаты, оставив после себя шлейф тайны и изысканного аромата, Ниса, замирая, спросила: - Кто это?
Бет странно вздохнула, помедлила: - Это… Хозяин.
Она так и произнесла это слово – с большой буквы, но Ниса и так уже знала, без слов, что Он – Хозяин. И она была довольна этим. Как хорошо, что Он – её Хозяин!
Пробуждение Нисы ещё не было возвращением в полной мере. Борьба за возвращение только начиналась. Ежедневно её терзал массажист, молчаливый и поистине одержимый. Терзала медсестра с инъекциями, аппликациями, ванночками, капельницами, клизмами, её заставляли делать какие-то дурацкие голосовые упражнения, физзарядку, если так можно было назвать её жалкие потуги на движение. И всё-таки эта суета вокруг неё приносила свои плоды.
Сначала занятия происходили лёжа в постели, потом – сидя, потом, через две недели, её заставили встать, и она, подобно младенцу, сделала свой первый неуверенный шаг. Одновременно, как поощрение, ей разрешили смотреть телевизор. Хозяин часто заходил к ней, разговаривал, хвалил за успехи, повествовал о погоде – и это были самые прекрасные минуты. Ради них она готова была забыть и про унизительные процедуры, и про телевизор, и про чудесный парк, расстилающийся за окном.
Бет рассказывала Нисе о ней самой, и Ниса верила – а что ещё ей оставалось делать? Впрочем, она не очень-то и стремилась узнать о своей прошлой жизни. Во-первых, вдруг там скрывается то, что ей хотелось бы забыть, или то, что могло бы помешать быть рядом с Хозяином? Во-вторых, настоящее интересовало её куда больше. Она расспрашивала Бет о клинике и владельце, о пациентах. Оказалось, что Живаго – врач-чудак, ушедший от мира и берущийся за самые безнадёжные случаи травматической амнезии или комы. Он пытается найти средства в своей уникальной, единственной в своём роде лаборатории. Когда-то Живаго имел мировое признание и известность, но он тоже «забыл» своё прошлое, порвав с ним.
Ещё Бет сказала, что Ниса прежде была телохранителем, работала на мафию и в совершенстве владела техникой езды на мотоцикле. И ей пора начинать восстанавливать форму. Она намекнула, что есть возможность после полного выздоровления остаться в клинике работать, и если Ниса очень постарается, то доктор – его имя Виктор – возьмёт её личным телохранителем или помощником. И Ниса очень старалась. Она хотела остаться рядом с Хозяином. Ей, как бездомной собаке, было больше некуда деваться. И она радовалась, не потому, что обретала дом, а потому, что любила его. Но что-то в глубине души говорило ей, что эти чувства лучше скрывать. В великолепном тренажёрном зале на первом этаже Бет вела уроки каратэ. И тело Нисы оказалось не таким забывчивым, как голова. Уроки давались ей легко, некоторые приёмы вспоминались как бы сами собой, мышцы быстро наращивали силу и обретали организованность. Ниса делала успехи.
А потом наступил Новый Год!
Г Л А В А 4
Мендес продолжал скапливать обработанных и вести отбор. Он вёл счёт отобранных. Ему нужно было достаточно большое количество верных слуг. Войско. Только тогда можно быть уверенным в удаче, и не только защитить дом и семью, но и повести наступление. Лучше медленно, но надёжно. Кроме того, у него появились новые идеи. Если гипотезы подтвердятся, он сможет делать организм воинов почти неуязвимым и весьма долговечным. Доноры в данном случае его не интересовали. Но как применить это к самому себе, к Елене, к детям?
Он продолжал экспериментировать с антидотом. Успех с Нисой, а ранее – с Экселем и Тили, вдохновил его. Возвращённые обладали потрясающей реакцией, невероятно скоро восстанавливали знания и навыки, а, главное, были преданны точно так же, как и изначальные доноры. А ещё точнее, как пригретые собаки.
Раньше процесс сбора доставлял ему удовольствие. Теперь он испытывал досаду и раздражение, смешанные с брезгливостью. Зачем ему столько негодного материала? Доноров – больше, чем достаточно. Но первоклассных помощников, достойных дорогого и длительного процесса разработки персонального антидота – почти нет. Зачем ему «пивные животики», обременённые семьями работяги, оттягивающиеся в баре после смены, усталые домохозяйки, выпивающие втихаря, безумные наркоманы, запивающие таблетки водкой и наконец-то обретшие свой «perfect drug», вечную нирвану? Зачем ему старики, астматики, бомжи с русской свалки, просочившиеся из Украины, инвалиды, неполноценные дети? Зачем ему неизлечимые больные – он не собирается их лечить! Не стоящее это дело. Для этого жизни мало.