И в этот миг дверь в кабинет весело и шумно открылась, и на пороге показалась сияющая, раскрасневшаяся от мороза Елена. Она приехала в неурочный час, чтобы поговорить с Виктором о себе самой – она решила продолжить учёбу, и это так здорово было бы делать на пару с подружкой Бет…
Мендес уронил ампулу.
- Елена, всё в порядке, – бормотала Бет, поднимаясь с пола и автоматически пытаясь запахнуть на груди клочья блузы. – Это просто разборка. Ты мне веришь? Мы просто поспорили и подрались – обещай, что будешь спокойна и выслушаешь…
Елена машинально кивнула. Улыбка сползла с её лица, она смотрела мимо Бет, на Мендеса, широко открытыми глазами.
- Уйди, Бет, ты не виновата. Пожалуйста, уйди.
- Елена, ты мой друг, я никогда не предам тебя. Не надо вражды. Прости его, пойми. Пойми и успокой так, как ты это умеешь!
Елена прерывисто вздохнула.
- Бет, пожалуйста!
- Я ухожу. Мендес, постарайся её успокоить. Я надеюсь на ваше благоразумие. Не наделайте очередных глупостей.
Бет вышла из кабинета, волоча на каждой ноге по свинцовой гире и едва сдерживая кипящие, совсем близкие слёзы… Бет была унижена, раздавлена, но не испытывала ненависти или ожесточения, только страх. Страх не за себя – за них. Сколько же пришлось вынести Елене?
Бет допустила серьёзнейший промах. Раз Мендес не переносит давления, советов, критики, даже в дружеской беседе – значит, надо действовать иначе.
В одном Мендес прав – она слишком давно была одинока. А ведь ей всего 29! И поэтому – когда она нашла Челси в тренажёрном зале и бросилась к нему на грудь, чтобы расплакаться, а он начал её целовать, сначала робко и благоговейно, а потом – всё горячее и настойчивее, она не воспротивилась неизбежному.
Ведь они оба здесь – потерянные души. Альгис её простит. Альгис никогда не подчинял силой – он подкупал обаянием и интеллектом. В Мендесе слишком много материнского…
Г Л А В А 5
Елена опустила глаза, и прежде чем Мендес успел среагировать, быстро наклонилась и схватила ампулу, крепко зажала в кулаке. Мендес сделал шаг вперёд – Елена отшатнулась: - Не подходи!
- Девочка, моя любимая, не волнуйся так, это недоразумение!
- Не трогай меня! Это – тоже твой метод осуществления власти? Путём недоразумения?
- Ты не знаешь всего! И отдай ампулу – это не игрушка!
- Не знаю всего, зато много видела. Слишком много.
- Почему ты не хочешь верить Бет? Бет сама сказала тебе, что это была просто ссора. Спор по делу…
- С порванной, наполовину содранной блузкой? Ха-ха! Просто ссора между любовниками!
- Не хочешь верить мне – спроси Бет ещё раз. Допроси! И отдай мне ампулу… - Мендес почувствовал неимоверную усталость, как в тот день, когда напрасно пытался доказать свою невиновность в лесном пожаре.
- Ты так любишь допросы! – Елена рассмеялась, ещё крепче сжимая ампулу. – Да, я верю Бет, но почему я должна верить тебе? Ты клялся, что не трогал Нису. А может, ты перетрахал всех в доме – и Бет, и Нису, и кухарок, и Алесю… Тебе мало меня? Ты так ненасытен? Поэтому мечтаешь поработить мир и перетрахать всех рабынь? Ты просто маньяк!
- Ты опять не хочешь услышать меня! Да замолчи хоть на минуту, дай вставить слово!
- Ты уже всё вставил. Ты любишь только себя. И больше никого! В своей работе – ты весь! И этот препарат – ты сам! Вы оба – моё проклятие! Так и пей его сам! Пей! – Елена подняла шприц высоко над головой, её руки тряслись.
- Ты этого хочешь? – с ужасом спросил Мендес. – Елена, это слишком серьёзно, чтобы быть игрой. Отдай мне ампулу, пока я не вызвал слуг.
Он сделал вперёд ещё несколько медленных, осторожных шагов, протягивая руку – и вдруг острое жало куснуло его в запястье.
Яд мгновенно полоснул по глазам, свёл мышцы. Мендес ещё успел выдернуть полупустую ампулу – потом упал. Глядя на жену безумными глазами, попытался подползти к ней – она испуганно отодвинулась.