«Это тебе за Лео!», - думала она с каждой его новой судорогой. – «Это тебе за маму. А это… за меня!»
- Елена, дай мне антидот… быстрее – он в спальне на столе, я сегодня забыл его там… Пожалуйста, принеси антидот… - его шёпот слабел, переходя в хрип. Елена заплакала, но не шевельнулась. Её мышцы окаменели и перестали слушаться, а ноги подкашивались. Где-то глубоко бился крик, но она не могла вытолкнуть его наружу, как не могла заставить себя сдвинуться с места. Зрелище и пугало, и завораживало её. Она знала, что сейчас десятки слуг, сотни других зомби по всему свету застыли в ступоре или скрючились в корчах, и кто-то умирает, не выдержав напряжения.
- Елена, спаси... – Мендес закрыл глаза и заплакал. Новая резкая конвульсия свела мышцы, и он сжался в комок, словно младенец в утробе матери.
Елена смотрела, как спазмы всё чаще и чаще бьют его наотмашь, как от боли он теряет способность видеть и слышать. Что же он говорил ей? Что не хочет испытать это ещё раз? Но почему его не рвёт, почему организм не борется? Почему он так быстро сдался? Он говорил, что испытывал самый первый вариант, он – пил… от этого – рвало… Какая она дура! Это же укол… сразу в кровь… розовая ампула – да это ведь синтетик! Его организм сам не справится. А почему он не вызвал слуг? Щадил её? Почему её не остановили? Почему никто не приносит антидот?
Мендес потерял сознание. Медленно, невыносимо медленно, как в страшном сне, она вышла из комнаты. Теперь она может уйти. Может стать свободной. Так просто. Конец империи Мендеса. Конец? Так просто?
Ей хотелось выть, от радости или разочарования – ей было не понять самой. Она беременна от него. Куда ей идти? Слишком поздно. Слишком.
«Поздно…» - повторила она вслух. Они давали друг другу клятвы. Перед Богом. Она принадлежит ему. Он принадлежит ей. «Впусти в себя ад!», - снова всплыло в памяти.
«Мой Мендес. Мой ад. Я была в ним в раю. Я буду с ним в аду».
Она заставила себя проснуться. Двадцать шагов до спальни. Двадцать обратно. Время застыло. Зачем она приехала сюда? Она не хочет никого убивать!
Мендес был ещё жив, он дышал и слабо стонал. «Мой Мендес!» Надо найти вену. Она лихорадочно засучила рукав синей рубашки и дрожащими руками затянула жгут. Мышцы всё ещё были напряжены, кое-где проступили синяки и красные точки от кровоизлияний.
Вот они, его вены, проводники страшной энергии – что сейчас творится там? Сосредоточься, не думай о том, что это его вена. Это – просто трубка. Резиновый шланг. Такая весёлая игра – попадёт она туда или нет? Он хотел, чтобы она научилась делать внутривенные. Вот, Мендес, смотри, я уже научилась! Бесцветная жидкость выстрелила – большая эксклюзивная ампула с распылителем приросла к руке, и, преодолевая сопротивление крови, потихоньку пустела. Когда инъекция закончится, она сама замкнётся и выдавится наружу.
Елена снова выбежала из кабинета, чтобы найти Бет. Слуги, словно выключенные механизмы, застыли или попадали там, где их застал шок. Их мучили страшные видения, но они никогда и никому об этом не расскажут.
Елена бежала по заколдованному замку спящего Принца. Она забарабанила в комнату Спенсер, потом влетела в столовую, в холл – никого. Побежала по коридору, истошно крича: «Бет!»
Бет выскочила из тренажёрного зала, полуголая, испуганная, и сразу всё поняла. Из-за плеча Бет выглядывала побледневшая физиономия темнокожего великана Челси.
- Бет, помоги! – задыхаясь и заикаясь, выговорила Елена.
Бет не задавала лишних вопросов. Она неслась следом за Еленой, сзади гигантскими шагами следовал Челси, наскоро накинувший махровый халат и похожий на борца-тяжеловеса после боя на ринге.
Они подняли обмякшего Мендеса и перенесли в гостиную на диван.
«Кажется, у меня появился ещё один ребёнок!» - с горечью подумала Елена.
Бет только качала головой… Казалось бы, сейчас у неё больше, чем когда бы то ни было, появилось возможностей сделать множество мелких «поправочек», иначе - гадостей, чтобы навсегда прикрыть лабораторию, прекратить эксперименты. Эксель не станет препятствовать, напротив, с его помощью она могла добиться великолепного результата! И – конец проблемам! И – она возвращается к Альгису, помогать ему и спасать его. Но… у неё не поднималась больше рука сделать что-то исподтишка, подобно зловредному пацанёнку-пакостнику. Этакому чертенку, гадящему втихую.