А, может, ни о чём таком он и не думал, просто терпеливо выжидал, когда его близкие наиграются в новые игрушки. Крещение – так крещение, его дети не перестанут быть его детьми. И что бы ни происходило, то, что он делает, перейдёт к ним по наследству, и они станут его последователями и соратниками. А молятся… молятся пусть женщины. Это их призвание.
Однако он снова выделил весьма немалую сумму на пожертвования Замостинскому Храму, чрезвычайно обрадовав лысого, востроносого, мелкоглазого Матони, который сменил на ответственном посту отца Миртицу, ушедшего на повышение в Цепич. Храму от этого безбожного скупердяя Живаго снова перепало, дабы задобрить нового настоятеля. Аппетиты Замостинских священнослужителей росли и раздражали Мендеса.
Уговаривать же Елену не пришлось, для неё это стало очередным радостным развлечением, праздником, но вряд ли более, а у Марты вторично спал с души гигантский, душащий камень. Теперь всё в порядке! Её внуки никогда не станут потерянными душами, и она сможет замаливать как грехи непутёвой семьи, так и грядущие грехи малышей впрок. Даяние радовало Марту и Пазильо, которые решили, что Мендес встает на путь исправления, хотя бы таким путём…
В суете натянутые отношения между Мендесом и Бет понемногу рассасывались, хотя их чувства продолжали оставаться диаметрально противоположными и жизненно несовместимыми. К сентябрю Челси восстановил цепочку, и Мендес был счастлив взяться за работу, а Бет сходила с ума от того, что не может его остановить.
Она не то, чтобы боялась сталкиваться с ним с глазу на глаз, но опасалась, что он вновь неверно истолкует её слова, взгляды, действия. Но что-то делать было необходимо. С помощью Челси она связалась через Интернет с подручными Альгиса в Венгрии, и получила разрешение действовать на своё усмотрение. Легко сказать! Снова запускать в программу вирус равносильно тому, чтобы убить Мендеса. Ибо его упрямство безгранично: он всё равно опять начнёт заново… Да и дважды один маневр не повторяют.
Призывать Челси впрямую вредить Хозяину, доктору Живаго, «спасшему» бывшего хакера от «комы» после несуществующей аварии, она не могла. Это могло убить Челси – хотя это было бы наименьшее из зол: пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти сотни. Да и готовить в тылу Мендеса врага было и не в её интересах тоже. Не могла она и объяснить никому истинное положение вещей. Лучше, если Эксель ничего не узнает. Ему же спокойнее. Но и без его помощи она будет бессильна: он имел, в отличие от неё, доступ в лабораторию, в святая святых. Бет ничего не могла придумать. А время шло.
Хуже всего, ужаснее всего была фабричка в Костяницах, производящая синтетический аналог. Половина рабочих и служащих, многочисленный штат охраны, а также верхушка, были подчинены Мендесу и прошли специальную подготовку – чтобы их не могли заподозрить в подвластности. У Бет всё чаще возникала мысль, что фабрику пора просто-напросто уничтожить. Ввести туда своих подручных, подготовить диверсию – это вполне реально.
Правда, контингент работающих выверен и сто раз перепроверен, новому человеку там нет места. Но если вывести из строя пару-тройку служащих – несерьёзно, без особых последствий, просто заставить их захотеть уйти с работы, или положить в больницу надолго, и подсунуть своих специалистов? Пройдут ли они проверку и контроль? Не захотят ли их превратить предварительно в «зомби»? Достаточно ли компетентны покажутся они в роли специалистов? Об этом не узнаешь, пока не попробуешь… Есть и другие варианты. Но не с кем их обсудить.
А Мендес уже полностью восстановил здоровье. Он продолжал упорно, методично, медленно, но верно высасывать отобранных доноров – одних для получения новых партий препарата, других – для выработки антидотов.
Синтетический М не устраивал его полностью, Мендес собирался экспериментировать с ним и получить другой препарат, менее грубый и фатальный, действующий выборочно и не подавляющий профессиональных навыков. Препарат для создания слуг нового поколения, не зависящих от его самочувствия, более автономных и мобильных.