Они-то с двузубым её и не видели. В этой проклятой аномалии не только гравитация сумасшедшая, там и время спятило. И пока они выбирались, битва уже кончилась. Вничью. В такую ничью, что от обеих флотов практически ничего не осталось. И вот тут-то даже до политиков дошло, что военным путём проблему не решить. Тем более, Алары. Теперь их флот превосходил и флот людей, и флот рептилий. По отдельности. А если вместе, то превосходили они.
Вот и решили помириться. Объединить силы. И вместе патрулировать прилегающее к квазару пространство. Ну чтоб никто, а особенно всякие муравьи-алары, к аномалии не лезли. Потому как учёные (и человеческие, и рептильские) дружно утверждали, что эта аномалия - не простая аномалия. А ключ ко всему. К времени и к пространству. Учёные, они конечно, мастера всякие завиральные идеи придумывать. Но в этот раз... В этот раз они попали в точку. В такую точку, что и сами не могли представить.
А вот подпоручик (теперь уже поручик) Белич очень даже представлял. И решение о совместном патрулировании счёл разумным. Да и любил он летать - потому и пошёл в истребители. И даже сумасшедшие гравитационные аномалии не портили впечатления. Наоборот! Чтоб в таком месте летать, надо настоящим асом быть. Поправки, торможения, коррекции... Вычислитель, объёмный экран... И ты. Потому что пилот без вычислителя - никто. Но и вычислитель без человека... Тоже никто. Железка пустая. Никакой вычислитель всего не вычислит, если пилот его не направит. Не сузит количество вариантов. Да, истребитель вести - это вам не тачки катать. И не дубинкой размахивать.
Остановился, остановился проклятый маятник. Завис в точке равновесия. Только вот аларские разведчики что-то часто стали тут шастать. Хотят, паразиты, к аномалии пробиться. А это ведь не игрушки, уж кому, как не ему, знать. Ну да ладно, пилоты бдят, адмиралы руководят, политики, надо думать, тоже не зря штаны протирают...
Э-э-эх, космос для пилота - это всё. Как заново родился. Техники уже пришли, кораблик будут осматривать, где надо отладят, где надо подремонтируют. А он - в душ. Здесь, на космической станции всё есть. И душ, и гравитация. И земные парки. И водоёмы для рептилий. Совместная база, чудо техники, плоды сотрудничества. Мир - лучше войны. Ладно, что-то его на лозунги потянуло. С пустого брюха, не иначе. Самое время заглянуть в столовку. Или... Да, конечно, какая сегодня столовка? Сегодня - в ресторан.
На базе ведь и ресторан есть. На третьем ярусе. Название у ресторана, учитывая все обстоятельства, не слишком оригинальное: "Квазар". Отсюда красноватый полумрак и "гравитационная" карта на полу. Слава богу, не рельефная. Столики почти все пустые, а за одним из них сидит... Ну да, они ж напарники - привыкли мыслить синхронно. Двузубый радостно машет лапой, Белич подходит и садится за его столик. Робот-официант принимает заказ, вскоре возвращается с тележкой. Крокодилу изрядную порцию полусырого мяса, человеку - эскалоп с картофелем. И бокалы. Беличу красное вино, двузубому - что-то мутновато-зелёное. Дружба дружбой, а метаболизм-то разный. Но взаимопониманию и беседе это не мешает. Поднимают бокалы, пьют. Закусывают. Беседуют. О том, что мир лучше войны, а летать лучше, чем... Оба мрачнеют, смотрят друг другу в глаза.
- Да, с-с-сны... - прерывает крокодил затянувшуюся паузу. - Бывают оч-ч-чень р-р-раз-з-зные...
- За то, что проснулись! - поднимает бокал Белич.
- Да, - поднимает свой бокал двузубый. - За то, что балансир перестал качаться.
- Балансир? - удивляется Белич. - А, ну да...
Они осушают бокалы и больше этой темы не касаются. А зачем? Всё ясно, всё сказано. И есть у друзей о чём поговорить. Кроме этого. О том, что следующий полёт через неделю, а гравитационные колодцы лучше обходить по широкой дуге. О том, что биореакторы работают прекрасно, а новая связистка со второго яруса очень даже симпатичная девушка. Причём и напарница у неё тоже очень славная рептилоидка, и завтра девчонки как раз дежурят на узле связи, а им обоим как раз надо отправить сообщения на родные планеты, поэтому...
Робот-официант на своей тележке исправно подвозит новые блюда и новые бокалы. Разговор скачет с пятого на десятое, часы на стене неспешно отсчитывают время. Когда часовая стрелка дошла до двенадцати, встали, расплатились, и, не прерывая беседы, поддерживая друг друга, двинулись к своей комнате. Добрались благополучно, разделись и повалились в свои кровати. Белич уснул едва коснувшись головой подушки. Целую вечность уже он не засыпал таким счастливым, совсем не боясь завтрашнего пробуждения. Ведь маятник остановился.
<p>
***</p>
Тихо падают белые снежинки. Кое-где на коричневатой земле белеют схваченные ледком лужицы. Рваная форма греет плохо. Рядом с ним шумно дышит посеревший от холода крокодил. Его напарник, его охранник, его теперь товарищ по несчастью. По сну.
Вдоль строя, припадая на правую конечность, медленно ковыляет огромный муравей-алар в щегольском серебристом плаще. Внимательно изучает полулторванные нашивки на форме военнопленных. Их, подлец, ищет.
А вдали, на фоне свинцово-серых облаков, мерно урчит гигантский станок-качалка. Что они тут качают, муравьи проклятые, нефть, что ли? Да не всё ли равно? Грохочет проклятый станок, мерно движется исполинский балансир. Вправо - влево, вправо - влево. Как будто качается над миром огромный равнодушный маятник.