том что-то ласковое и как мог упокоил его. Видя, что ничего страшного не происходит, щенок успокоился и продолжил есть. - Бедный, бедный пёсик, наверное тяжело ему приходится в этой жизни одному, мальнькому, да ещё слепому, - подумал я. - А мы сейчас чем-то с ним похожи. Оба маленькие, оба одни и оба в темноте. С той лишь разницей, что я в темноте до тех пор пока ночь, а он навсегда. И вдруг я ему позавидовал. Ночью слепому лучше чем зрячему. Он ведь к темноте привык и приспособился, а я нет. И вообще ночью слепому лучше, потому что опасностей меньше и свободы больше. Слепые или слабовидящие животные поневоле становятся ночными животными; так выжить легче. А мы бы с ним были хорошей парой - я невидимка, а ему это и не важно. Он бы мне помогал ночью, а я ему днём. Так я сидел и размышлял поглаживая голову собаки, совсем забыв, что я один ночью посреди поля в нескольких километрах от города. Хотя я был не один. Рядом был новый друг, родственная душа. Мне рядом с ним была хорошо и совсем не страшно. Не знаю сколько мы так сидели; сумерки превратились в ночь и нас окружила непроглядная тьма. Вдруг пёс насторожился, зарычал, вскочил на ноги и скрылся в темноте. Я снова остался один. Встал на ноги и медленно побрёл в сторону огней далёкого города. Вдруг я увидел на дороге свою тень. Сзади на меня светила приближающаяся машина. Хорошо, что я опять стал видимым. Машина, поравнявшись со мной, остановилась. Это был ЗИМ. Я знал эту машину. Она была длинная, с тремя рядами кресел. Когда-то давно в доме, где мы жили с отцом и матерью, жил начальник, и у него была такая же машина. Однажды мы с его сыном играли на улице, а он проезжал мимо. Он остановил машину и предложил нам прокатиться. А сейчас в машине открылась передняя дверца, и пожилой мужчина оттуда спросил: "Ты кто такой и почему один?" Я сказал, что ездил на "маёвку". — Включи свет, — сказал он водителю. В машине включили свет, и он посадил меня на среднее сиденье. Там сидели две женщины и один мужчина. На заднем сиденье сидели дети, все старше меня, и с любопытством меня разглядывали. Мужчина посадил меня к себе на колени, и мы поехали дальше. — Мальчик, как тебя зовут? — спросила женщина, что была постарше. — Юра, — ответил я, смутившись от её ласкового голоса. — Ну, рассказывай, Юра, всё по порядку, — сказал мне мужчина, у которого я сидел на коленях. И я рассказал им про весь сегодняшний день, с того самого момента, как я пришёл на площадку где стояли машины и меня позвал мой одноклассник Колька. Когда я рассказывал как взрослые играли в мяч, мужчина, у которого я сидел на коленях, вдруг сказал, - волейбол. - Кто волейбол, - переспросил я. - Это игра так называется, волейбол, - уточнил мужчина. - Ты, Фёдорович, не перебивай, а то он собьётся, - остановил его сидящий впереди, видимо начальник. А что мне сбиваться, я ведь ничего не выдумал и всё хорошо помнил поэтому рассказывал всё как было. Я рассказал про то, как я стал невидимым и про всё, что со мной происходило дальше. Мужчина, у которого я сидел на коленях, то смеялся, то хмурился. Тот, что сидел впереди, всю дорогу молчал. А одна из женщин, что постарше, временами тайком прикладывала платок к глазам. Сидящие на заднем сиденье дети о чём-то непрерывно шушукались. Про встречу со слепой собачкой я почему-то рассказывать не стал. Памятью о своём новом друге ни с кем делиться мне почему-то не хотелось. Машина въехала в город и остановилась на той площадке, откуда все уезжали на "маёвку". — Добежишь до дома? — спросил меня пожилой мужчина, сидящий впереди. — Конечно, добегу! Спасибо! — ответил я и пошёл к детскому дому, размышляя, попадёт или не попадёт мне за моё отсутствие на обеде и ужине, и что бы мне придумать в своё оправдание. Но всё обошлось. Никто меня ни о чём не спрашивал, как будто ничего и не случилось. Я сам рассказал обо всём брату: и о "маёвке", и что меня прокатили на ЗИМе. А с этим пожилым мужчиной и женщиной, что постарше, мне пришлось встретиться ещё раз. Был какой-то праздник. В детский дом приехали шефы, привезли подарки. Шефы все были — молодёжь. Среди них были и те, что играли на поляне в мяч. А главным у них был тот пожилой мужчина из ЗИМа, а с ним была его жена — женщина, которая спрашивала, как меня зовут. Я их сразу узнал и сказал брату, кто они. Сначала нам вручили подарки, потом мы показывали шефам концерт своей самодеятельности. Вечером был ужин, а после ужина старшие девчонки танцевали с шефами под патефон. Наша директриса сидела тут же и разговаривала с главным шефом и его женой. А мы, малыши, разглядывали свои подарки и показывали их друг другу. Вдруг ко мне подошла одна из старших девчонок и сказала, что меня зовёт директриса. Я подошёл к директрисе, не выпуская подарок из рук. - Ну здравствуй, Юра, — протянул мне руку главный шеф, — подарок тебе понравился? — Здравствуйте. Очень понравился, спасибо, — ответил я и протянул ему свою руку. Он взял меня за руку, притянул к себе и поставил рядом между собой и своей женой. — А откуда вы его знаете? — удивилась директриса. - Встречались, - коротко ответил он и добавил, - а меня Алексей Дмитриевич зовут. - А меня — Галина Фёдоровна, - вставила его жена и взяла меня за руку. - Как живёшь, как учишься? - продолжал расспрашивать Алексей Дмитриевич. - Нормально, - смущённо односложно отвечал я. - А у него есть брат близнец, и он тоже здесь, - неожиданно прервала его расспросы директриса. - Брат!!! - одновременно воскликнули Алексей Дмитриевич и его жена и переглянулись. - Позови его к нам, - попросила Галина Фёдоровна. Я махнул рукой брату, который стоял в куче ребят и внимательно наблюдал за нами. Брат подошёл к нам. Галина Федоровна протянула к нему руки, притянула к себе и поставила рядом с собой. Мы оказались рядом. - А тебя как зовут? - спросила она. - Витя, - ответил он, смущаясь. - Вам, наверное, здесь лучше всех живётся. Вдвоём не скучно? - продолжал расспрашивать Алексей Дмитриевич. - Наверное, - неуверенно сказал брат. Увидев, что мы окончательно смутились и замкнулись, нас отпустили. Директриса пригласила главного шефа и его жену к себе в кабинет и стала угощать их чаем. И они о чём-то долго беседовали. А на следующий день директриса привела нас с братом к себе в кабинет и сказала, что мы очень понравились Алексею Дмитриевичу и Галине Фёдоровне, и они хотят нас усыновить. Но есть сложности: у нас есть мать. Если они смогут решить этот вопрос, то усыновят. Скоро эта новость стала известна всему детскому дому. Мы ходили как именинники, и нам ничего не нужно было придумывать. Но шло время, и мы всё чаще стали вспоминать нашу настоящую маму. Она же нас любит и обязательно за нами приедет.