Именно на выходе этой улицы-чулка к причалу и собрались сейчас те, кого Карасорм определил в резервный отряд Ваахской армии, созданный, в основном, из тех самых людей, которые три последних дня строили деревянные укрепления на столичной пристани.
Георгий, Альберт и Александр Григорьевич влились в эту большую "разношерстную" группу людей, которые, в ожидании отсутствующего пока командира, неспешно прохаживались, курили, а те, которые пришли сюда одними из первых, расположились прямо у подножия высоченной башни, и, сидя на своих пожитках, лениво судили о том, дойдёт ли Дастиан до Ваахской пристани или же его все же остановит королевский флот. Некоторые их этих людей даже заключали пари по этому поводу.
Атмосфера видимого покоя, царящая здесь, так отличалась от суеты и толкотни в центре пристани, что, если бы не шум и гвалт, доносившиеся сюда от местопребывания основных войск, то можно было бы подумать, что все эти люди пришли на обычное городское собрание, чтобы обсудить, например, отсутствие картофеля-татаба на рыночных прилавках.
Однако вскоре появился Карасорм и идиллии посиделок пришёл конец. Командир тут же заставил всех построиться, и, критически оглядев вверенный ему отряд, скорчил недовольную мину и громко произнес:
— Надеюсь, что пираты Дастиана не доберутся до пристани, а если, не допусти Рум, они и прорвутся сюда, то королевские войска сами, без нашей помощи, расправятся с ними! Почему я так говорю — спросите вы? — Карасорм сделал паузу, прохаживаясь взад-вперед перед строем и похлопывая себя по бедру кольчужной рукавицей. — Да потому, что сразу видно — вояки из вас — никудышные! И только указ короля Аллоклия, который гласит, что нужно собрать как можно больше дееспособных людей для защиты Вааха, вынуждает меня торчать здесь, с вами, вместо того, чтобы находиться среди настоящих воинов!
"Да этот тип за людей нас не считает! — возмущённо думал Георгий, стоящий в первом ряду, между Альбертом и Забредягиным. — Вот и строй после этого стены этим воякам! Везде одно и то же! Никакого уважения! Что в Мазергале, что в России! Кинь камень, обязательно, в какого-нибудь командира, да попадёшь! Сколько ж вас?...".
— Сейчас сюда должны подъехать два фургона с оружием и доспехами! — продолжал Карасорм, делая паузу после каждого слова. — И вот мой первый приказ — не устраивать давки! Каждый из вас, в порядке "живой" очереди, подойдёт и возьмёт одну единицу оружия и одну единицу доспехов! Всё ясно?! — спросил командир и повернулся к строю, откуда доносились вялые "да, да...", боком, театрально прислушиваясь. — Не слышу! — Карасорм повысил голос, явно разозлённый отсутствием военной выправки у новых подчиненных.
— Да, господин капитан! — уже дружнее, хотя и несколько нестройно выдохнул отряд. Георгий, вспоминая свою службу в рядах российских вооруженных сил, нарочно проорал это "да, господин капитан!" в полную силу своего голоса, что заставило Альберта ухмыльнуться. Одобряя выходку своего друга, он быстро подмигнул ему и толкнул локтем в бок.
— Вот это другое дело! — смягчился капитан и, обходя строй, тыкнул своим толстым мясистым пальцем в грудь четырём людям, которых он выбрал, видимо, интуитивно, и среди которых оказался Забредягин, невозмутимо взирающий на всю эту сцену.
— Ты, ты, ты и ты! Выйдите из строя и назовите ваши имена!
Четыре человека покорно сделали шаг вперед и попеременно представились.
— Вы назначаетесь капралами, ответственными за раздачу оружия и доспехов! Следите за тем, чтобы каждый, хоть что-нибудь, да получил! В первую очередь выдавайте оружие молодым, а лишь потом — людям постарше! Вам ясно?!
Услышав чёткое "да, господин капитан!" Карасорм приказал им встать обратно в строй, после чего, чеканя шаг, направился прямо к Георгию, помахивая на ходу снятой перчаткой.
Подойдя к Георгию, капитан приказал ему сделать шаг вперед. Георгий повиновался, нарочито громко стуча каблуками по каменным плитам пристани, он уже догадался, что причиной повышенного внимания Карасорма является сабля и арбалет, висевшие за его спиной при помощи системы ремней, которую он изобрёл, ещё находясь в тёмных пещерах Горцев, где он и Нира спасались от Полосы Дождя.
— Как тебя зовут?! — громко спросил Карасорм, уже во второй раз за сегодняшний день.
— Моё имя — Георгий, господин капитан! — ответил Георгий, подражая тону Карасорма. Он еле сдерживался, чтобы не улыбнуться.
— Берите все пример с этого человека! — неожиданно произнес капитан, показывая пальцем на Георгия и обводя свирепым взглядом весь свой отряд. — Он явился сюда уже с оружием! Он знал — куда шёл! — на слове "куда" Карасорм сделал особое ударение. — Запомните, что настоящий солдат не будет ждать, покуда о нем позаботится начальство, он должен уметь сам заботиться о себе! Именно поэтому я назначаю его своим заместителем! Если со мной что-нибудь случится, командовать вами будет он — господин старший капрал Георгий! Вы поняли меня?!
— Да, господин капитан! — тут же выкрикнул отряд.
"На хрена мне это повышение? — подумал Георгий, брови которого от удивления поползли вверх. — Вот ещё головная боль!"
Но все же он был немного польщён доверием Карасорма, и еще вспомнил о том, что в этой стране он — всего лишь "чужак", который придёт и уйдёт и мало кто вспомнит о нем после его ухода, потому Георгий разомкнул губы и произнёс:
— Благодарю за доверие, господин капитан!
Карасорм коротко кивнул и прокричал:
— Отряд, разойтись!
После этого он подошёл к Георгию и сказал:
— Не слишком-то задирай нос. После того, как все закончится, твой чин старшего капрала будет упразднён. Ты ведь чужеземец, не так ли?
"А память у него отличная. Не так уж он и прост", — подумал Георгий, сощурив веки глаз, и ответил:
— Да. Мой друг уже говорил вам об этом.
— Я помню. Ну, так вот... Я вижу по твоим глазам, что тебе многое пришлось пережить и тебе приходилось бороться за свою жизнь, и раз ты не расстаешься с оружием, значит, ты не теряешь бдительности, а это — самое главное. Я думаю, что мне удалось поднять боевой дух этих увальней, — Карасорм покосился на новобранцев, которые вновь поспешили занять место у Южной башни из-за того, что солнце в той части пристани уже нагрело камни и посидеть под его теплыми лучами после долгой зимы хотелось каждому. — Я сказал тебе правду, потому что доверяю тебе. Смотри, не подведи меня!
— Буду стараться изо всех сил, — ответил Георгий, понимая, что не ошибся в этом капитане, когда впервые увидел его и подумал, что перед ним — умный человек. Георгий после откровения Карасорма проникся к нему уважением и доверием.
"И вовсе он не тупой солдафон", — подумал он, когда капитан отошёл в сторону. — "Нормальный человек, облеченный небольшой властью и все тут..."
— С повышением тебя, Жора, — с долей некоторого ехидства в голосе сказал подошедший Альберт.
— Да ну тебя! — отмахнулся Георгий. — Тоже мне повышение! Какой от него толк? Никогда никем не командовал и вот..., на тебе! Надеюсь, до войны дело не дойдет.
— Как знать, как знать... — задумчиво промолвил Альберт. — Смотри, как они суетятся! Видимо, не очень-то надеются на свой флот.
Георгий промолчал. Альберт был прав, высказав вслух мысль, которая не раз и Георгию приходила в голову, во время строительства стены. Действительно, зачем ваахцам так тщательно укреплять подступы к городу, если они так расхваливали свой флот и гордились им?
С Берхенской улицы медленно вползла на пристань ещё одна катапульта, которую, с десяток сопровождающих её солдат установили около Южной башни и Карасорм, вновь построив резервный отряд, приказал своим людям помочь "артиллеристам" в разгрузке каменных снарядов, которые были привезены вслед за катапультой на трёх повозках.