— Ты коварен Кохабар, но учти, что обещал нам, Троллям места советников и вельмож, а также земли Мазергалы и ее посёлки во владение. Если ты позабудешь и об этом обещании, то будь уверен, что все Тролли Гиблых Лесов и Запределья объединятся и начнут войну против тебя! Тогда ты узнаешь, что такое армия из пяти тысяч Троллей!
— Это обещание я сдержу, будь уверен! — успокоил его Чёрный Маг. — Вы хорошо служите мне, помогли отстроить мою крепость, и я всегда буду помнить об этом! — произнося эти слова, Маг слегка склонил голову, показывая этим, что не так уж он и подл, как подумал Тагор.
Тролли одобрительно загудели, но Тагор жестом заставил их замолчать и, громко хрюкнув своим безобразным носом, вновь заговорил:
— И еще один вопрос, Кохабар. Не придётся нам сражаться с пиратами Дастиана? Если я правильно понял тебя, ты не собираешься делить с ним власть над Мазергалой?
— С Дастианом я разберусь без вашей помощи, — ответил Кохабар и подумал: "Этот Тагор совсем обнаглел! Чувствует, сволочь, что сейчас без его помощи мне не обойтись, вот и "давит"! А ведь он не так глуп, как кажется! Ну, ничего, ничего... Мне бы только дорваться до власти...".
— Ловлю тебя на слове, Кохабар, — коротко промолвил предводитель Троллей и посмотрел на своих собратьев, которые в подтверждение того, что им было понятно каждое слово из разговора Тагора с Магом, хмуро качали уродливыми головами.
— Повелитель, а что будем делать мы в этой войне? — раздался робкий голос Летуна, которого крылатые слуги почитали у себя за старшего.
— Ты что, считаешь себя умнее меня?! — "взорвался" Черный Маг, медленно наступая на вопрошавшего, словно для того, чтобы побить трусливое крылатое создание. — Прямо беда с вами! Вы постоянно не даете мне высказать свою мысль до конца! Постоянно перебиваете меня, задавая наиглупейшие вопросы!
Все девять Летунов дружно попятились назад, помня о том, что вспышки гнева их хозяина могут закончиться для них весьма плачевно.
— Ваша задача — охранять Летающий Замок и всё, что в нем находится. Вы не должны покидать его ни в коем случае! Даже если он вновь упадет на землю и превратится в руины! Хери выдаст вам мечи, и горе вам, горе, если в минуту опасности вы струсите и сбежите, улетите или уползете! Я — даже будучи мертвым, способен испортить остатки вашей никчемной жизни! Доходит до вас, или нет?!
— Да, да, мы поняли, — поспешно залопотали Летуны.
— После нашей победы, обещаю вам, что вы всю свою оставшуюся жизнь не будете ни в чем нуждаться. Вы будете жить за мой счет до самой смерти, я сделаю вас свободными, ибо в слугах у меня после победы недостатка не будет! Ваахцы будут служить мне вместо вас!
Кохабар замолчал, и Летуны, догадавшись, что он ожидает ответа, хором сказали:
— Благодарим за великодушие, Повелитель! Мы не предадим вас, будьте уверены!
"Так я вам и поверил", — саркастически подумал Кохабар и произнёс:
— Ну, что ж, тогда за дело! Хери, выдай Летунам оружие! Тагор, отбери десять самых крепких воинов! Мы вылетаем немедленно! Я опасаюсь, как бы Дастиан не захватил город раньше нас!
Подданные Чёрного Мага быстро скрылись в коридорах Летающего Замка, а сам Кохабар, заняв место на смотровой площадке Главной Башни, заставил крепость подняться над уже опостылевшими за долгие годы скитаний, Гиблыми Лесами, и "выжав" из лефитной плиты максимальную скорость, уже не страшась быть замеченным, направил крепость к давней своей мечте, гордому и величественному Вааху, жители которого даже и не подозревали о том, какая опасность им угрожает.
Часть 6. Глава 35
Бой начался внезапно, словно некто, держащий в руках невидимую пружину, прикреплённую к стоящим под защитой бревенчатой стены людям, вдруг отпустил её и все события, начиная с этого момента, понеслись с поражающей воображение быстротой.
Свист летящих арбалетных стрел явился знаком к началу боя. Георгий и Альберт, наблюдавшие за Нирой и Луканом, видели, как дернулись плечи Свободных Охотников, почти одновременно, и причиной тому была отдача арбалетов, приклады которых они крепко прижимали к плечам.
— Первое орудие — пли! Третье орудие — пли!... Пли! — оживились наводчики катапульт.
Ковши, загруженные каменными снарядами, одним за другим поднимались к небу, выбрасывая камень за камнем за стену, откуда уже слышались воинственные крики пиратов, решивших раз и навсегда уничтожить покой и благоденствие мирного города.
По-настоящему страшно Георгию стало тогда, когда в каких-нибудь пяти шагах от него, на гладкую каменную поверхность пристани, с воем, грохнулся пылающий огненный шар, который сразу же раскололся на несколько частей, заливая горящей жидкостью ноги солдат, суетящихся вокруг орудий. В следующее мгновение уже полтора десятка подобных снарядов разорвалось на пристани. Несколько ваахских катапульт загорелось, горели и люди, громко крича от боли и страха. Их тут же окатывали водой из ведер. Сейчас все, кто был свободен от воинских обязанностей, принялись тушить огонь.
Впрочем, у армии короля Аллоклия тоже имелись зажигательные шары, которые были сложены у стен домов, подальше от бревенчатой стены, чтобы снизить возможность попадания в них вражеских снарядов. Командир боевого расчета катапульты, к которой были приставлены Георгий и Альберт, решил, что пришла пора воспользоваться "огневками" и, чтобы перекричать царивший вокруг шум, заорал "во всё горло":
— Подающие! За "огневками" бегом — бегом марш!
Георгий, оглянувшись, увидел в ста шагах от себя, прямо у стены ближайшего дома, людей, которые в спешном порядке стаскивали большое тяжелое от влаги полотнище, которым и была накрыта груда "огневок". Георгий опрометью бросился туда, выполняя приказ командира.
Зажигательные бомбы пиратов еще не долетали до стен домов, они падали рядом с катапультами и Георгий на бегу часто посматривал вверх, чтобы не попасть под удар пиратской "огневки".
Катапульты Дастиана по дальности и силе стрельбы уступали ваахским, каменные снаряды пиратов были меньше по размеру и, попадая в бревенчатую стену, не могли проломить её. Большинство из них падало сразу же за стеною, тогда как ваахские наводчики то и дело выкрикивали радующие слух сообщения о пробитых бортах пиратских кораблей, команды которых безуспешно пытались выбраться на берег, где их ждала быстрая смерть от арбалетной стрелы.
"Огневка" по весу оказалась в два раза легче тяжёлого каменного снаряда, но все равно, стоило только Георгию взять в руки этот липкий, облепленный листьями какого-то растения, деревянный шар, начиненный булькающей при каждом шаге жидкостью (Георгий уже догадался по недвусмысленному запаху, исходившему от снаряда, что пираты, как и ваахцы, заправляли свои "огневки" нефтью), он понял, что протащить этот снаряд на расстояние ста пятидесяти шагов, отделяющих его от катапульты, без передышки — почти неразрешимая задача.
— Давай, Жора, давай! — прокричал обогнавший Георгия Альберт, вразвалку, согнув ноги в коленях, тащивший свою взрывоопасную ношу. — Деваться нам теперь некуда!
— Попали мы с тобой, друг! — "в сердцах" крикнул Георгий в ответ и "смачно" выругался, отчего ноша как будто бы стала легче.
Вокруг царил настоящий ад... Среди ваахцев были уже убитые и раненые, которых быстро подбирали специально созданные для этого в спешном порядке команды людей и увозили на телегах вглубь города. Раненых доставляли в лазарет — к доктору Кристису, с убитыми же не церемонились — их трупы укладывали прямо на мостовые глухих переулков.
На глазах Георгия каменный снаряд пиратов угодил в голову одного из ваахских солдат, не успевшего вовремя увернуться. Беднягу не помог стальной шлем. Его голова в долю секунды была смята, и он повалился, корчась в предсмертных судорогах, на камни причала, прямо под ноги Георгию, заляпав тому сапоги серыми ошмётками мозгового вещества и неестественно ярко-красной кровью.