Глава 1
НАСТЯ
—Настюш, я прошу тебя помочь. Мальчик новенький, ему поддержка нужна. Ты у меня умничка же, справишься, — тоненький голос моей мамы практически кладет меня на лопатки. Она всегда применяет тяжелую артиллерию в нерешаемых вопросах.
Эта прекрасная женщина уже минут десять пытается уговорить меня подтянуть новенького по, ВНИМАНИЕ, всем предметам. То есть, он буквально дерево? И ладно, это не так важно…
Проблема в том, что я плохо схожусь с новыми людьми. Мне бы чтоб никто не трогал и не мешал — счастье будет. Домоседка и острая фанатка чтения, собственно, библиотека — это место моей силы. Теперь, думаю, понятно, почему я не в восторге от просьбы мамы.
Но моя мама не просто мама, она — мой классный руководитель, вот почему на меня возлагаются такие большие надежды. Как дочь отказать не смогу просто.
—Мам, ну неужели нет никого? — практически молю и опускаю голову на сложенные друг на друга руки. У нас в классе три медалиста! Вперед и с песней исполнять свой священный долг!
—Дочь, Градов сложный, не каждый вытерпит.
А у меня терпения, конечно, хватит на город-миллионник. Ладно, не буду врать, оно у меня и правда имеется в избытке. Кто еще готов рисовать картины по номерам с уровнем сложности двенадцать? Это когда ты под лупой рисуешь тонкой кистью. В общем, это я.
—Ты за что меня так ненавидишь? — пытаясь шутить, на самом деле скрываю подступающее к горлу отчаяние. Мама выдыхает по-особенному тяжко и гладит меня по голове.
—Малыш, если мы не поможем ему и не подтянем, нас тут всех разгонят, а школу закроют. Ты не представляешь себе, кто его отец. Меня просил лично директор, — обреченно произносит мама, и я понимаю, что дело — абсолютная дрянь, как ни крути. Раз директор ПРОСИТ, значит все действительно серьезно. Такие люди обычно не просят, они приказывают.
—Почему не нанять ему репетитора? У них же явно денег куры не клюют.
—Насть, стальное терпение тебе ответом будет, — хмурое выражение лица не дает мне ни капли надежды. —У тебя есть, у других — нет.
—Ясно, понятно. Кого, как не дочь на гильотину отправлять?
Внутри противно ноет, ведь теперь мой привычный уклад жизни пошатнется. Где найти время на дополнительные занятия с человеком, который явно этого не захочет?
—Насть, ну он не настолько плохой. Бояться тебе точно нечего, малыш. Вы будете в библиотеке заниматься, мы же расписание составили с учетом твоей загруженности перед выпускными. У него особенно тяжко с языками, на это будет акцент, — мама достает лист с перечнем, отчего мои глаза закатываются. Дайте сил. Просто дайте сил или добейте уже, чтобы не мучилась.
А я ж иду на филологический, я ж, разумеется, его по языкам поднатаскаю! Как же все удачно складывается. Просто феноменальный успех!
Без меня меня женили. Ясно. То есть этот вопрос «смогла бы я» был на самом деле не вопрос.
—Мам, я поняла, — обнимаю родительницу и быстро ретируюсь прочь, пока на меня еще кого не повесили.
—В пять у нас ужин, не забудь…
—Ага, — киваю и несусь в сторону выхода из школы, чувствуя, как голова начинает раскалываться.
На улице легче не становится, но хотя бы ощущение весны слегка отвлекает. Ровно до того момента, пока не слышится визг тормозов, а затем в полуметре от меня огромный внедорожник сносит урну, заезжая на бордюр. Дыхание перекрывает.
Легкая паника нарастает, и по телу скользит уже ощутимая волна шока. Ноги врастают в землю, и я, кажется, в шаге от посттравматического. Пока мое тело пытается справиться с этим всем, из машины выходит холеный парень в кожаной куртке. На лице претензия, наглость. Абсолютно пофиг, что только что он чуть не заехал на тротуар!! И чуть не снес меня!
Опешив, не сразу соображаю даже, что делать. Зато этот мудак подходит к перевернутой урне и толкает ее ногой, выругавшись при этом довольно громко.
—Чертова дыра! Теперь на полировку катить! Бесит.
Протерев бампер ладонью, он поднимается и пафосными движениями поправляет явно недешевую куртку, после чего уходит. Просто УХОДИТ. От шока у меня конечности немеют. Что он себе позволяет вообще? Просто так взять и свалить? Это же ДТП, разве нет? И какие школьники вообще на учебу на машине прикатывают?
Ему разве есть восемнадцать? Немые протесты отражаются на лице, в голове мысли превращаются в кашу. Да это уму не постижимо.
На деревянных ногах несусь за наглецом и кричу вдогонку:
—Эй! Вас ничего не смущает? Все так, как и должно быть, да?
Он не тормозит даже, лишь голову поворачивает в сторону и нагло бросает мне, являя идеальный горделивый профиль:
—По понедельникам я не подаю милостыню.
Это было грубо, это было мерзко, словно он вершитель судеб, а я так — букашка на дороге, явно не стоящая драгоценного внимания царя. Противно сосет под ложечкой, и детская обида захватывает тело.