Кристина отходит в сторону и, вроде как отрабатывает что-то своё, но всё время пялится на нас. Меня это дико нервирует, поэтому я раз за разом срываю сложный полуакробатический элемент схемы.
В итоге Дима взрывается:
— Крис, иди сюда, — рычит он, отпихивая меня в сторону. — Давай покажем ей как надо.
Они с первого раза выполняют то, что у меня не получалось, и Кристина с торжествующей надменной улыбкой смотрит на меня.
— Видишь? Даже не танцуя со мной, она может это сделать! — злится Дима. — Какого чёрта ты не можешь? Может, тебе действительно на панель надо бёдрами работать, а не в танцах?
Этот его оскорбительный возглас привлекает всеобщее внимание. Тем более что все прекрасно осведомлены, что мы встречаемся. Встречались…
— Знаешь что? Может, и будешь тогда с Крис танцевать? Какого хрена ты меня достаёшь? — взрываюсь я.
Плевать. В данный момент мне действительно плевать, сколько там денег должна я им. Это всеобщее внимание, эти жуткие слова… Это больше невыносимо терпеть.
Лицо Димы вытягивается. Кажется, это последнее, чего он от меня ждал. Сбегаю из зала и, даже не переодеваясь, выскакиваю на улицу. Наверное, я странно смотрюсь посреди людной улицы в тренировочном купальнике, каких-то нитках на поясе вместо юбки и джазовках.
Но ведь так нельзя! Я же тоже человек. Живой, настоящий… Которому бывает больно. Так… Надо собраться. В этом я точно далеко не уйду.
Запрокидываю голову и закрываю ладонью глаза. Так хочется зарычать от бессилия!
Внезапно раздаётся крик “Осторожно!”, женский визг, а потом крепкие руки обхватывают меня за талию и резко дёргают в сторону. Я оказываюсь прижата к горячему и явно тренированному рельефному телу.
Распахиваю глаза и вижу, как мимо проносится парень на электросамокате и даже не притормаживает, скрываясь за поворотом. Ловлю испуганные взгляды прохожих. На секунду зависаю, а потом понимаю, что если бы я осталась на месте, то попала бы под колеса к этому экстремалу. Снова больница, реабилитация, новые долги.
Эти мысли проносятся в одно мгновение, вызывая всплеск адреналина в крови. Пытаюсь отдышаться. Оглядываюсь,чтобы поблагодарить спасителя и… тону в его глазах.
— Денис? — имя срывается с моих губ, прежде чем я успеваю осознать, кто меня спас.
Глава 4. Денис. Ностальгия
Оставляю мотоцикл с другой стороны здания, не хочу, чтобы на него лазили дети, как минимум без присмотра. Немного проветрюсь, приведу в порядок мысли. Пока иду, думаю о том, что тут ничего не поменялось. Конечно, прошло совсем ничего, но всё же душа просит чего-то нового. Другую вывеску, перекрашенный торец здания, да хоть бы граффити нарисовали, а то я будто бы не уезжал. То чувство, когда всё детство здесь. Первые победы, неудачи и любовь само собой. Сентиментальные сопли, но себя не обманешь.
Здание клуба замечаю издалека и морщусь. Как же мне не хочется туда входить. Что угодно сделал бы, лишь бы держаться от него подальше. Умом понимаю, что ничего лишнего там не увижу, но тут всё по-прежнему, потому и кажется, что я возвращаюсь к тому, с чего начал. Слишком яркая картина: раздевалка, мой тренер со спущенными штанами и мать, стоящая перед ним на коленях. После такого не просто из дома сбежишь, можно и к психиатру загреметь.
Чем ближе к двери, тем медленнее иду, хоть это и глупо. До последнего оттягиваю момент и вот, когда до двери остаётся метров десять, на улицу выбегает она. Птичка. Я помню Катю нескладным подростком, у которого было маленькое по ощущениям и немного сплюснутое тело и длиннющие уже тогда ноги. За то время, что мы не виделись, ноги стали ещё длиннее, у маленького тела обозначилась тоненькая талия и она уже не была похожей на нахохлившуюся в холода цаплю, а стала…
Так, стоп. Она плачет? Какого чёрта? Что произошло?
Ускоряюсь, но тут же одёргиваю себя. Нет. С чего бы мне за неё волноваться? Едва я уехал после случившегося — она радостно побежала на паркет под ручку с моим братом. Я видел тот конкурс по телеку. Довольная такая была, нашу с ней программу танцевала. Прыжки и вращения, которые я с ней отрабатывал, до боли в суставах. Интересно, она хоть заметила вообще, что с ней вышел не я, а мой брат? Накрывает злостью.
И всё же злорадствовать не выходит. Птичка, такая тоненькая и хрупкая. Запрокидывает голову и закрывает глаза ладонью. Запястье будто веточка. Нет, не могу я так просто игнорировать. Даже если играет и врёт, что я за человек такой буду, если брошу девчонку реветь на пороге зала? Может она и лгунья, но вид такой, что обнять и пожалеть, иначе никак.