- Спасибо, что переживаешь за мою честь, но на этом все. Можешь идти, – говорит Аня и отворачивается, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор.
- Я не хочу идти.
- Иди, я сказала.
Сказала она. Не уйду.
Подхожу к ней со спины, но не прижимаюсь своим телом, а остаюсь на расстоянии нескольких сантиметров.
- Ром, нет, – переходит на шёпот.
- Конечно, нет, – так же шепчу ей.
А мои руки ложатся на ее плечи, и у Аньки с губ срывается такой протяжный вздох, что хочется сжать зубы до скрежета, лишь бы ничего не ляпнуть.
- Я уже сказала, что больше не буду твоей любовницей, – находит силы на то, чтобы дать хоть какой-то отпор.
- Не будешь, – все, что могу ответить. Односложно и грубо. – Я тебя услышал.
- Не вижу.
Руки скользят по ее плечам и остаются на локтях, а я подхожу ближе и дотрагиваюсь до неё. Всеми частями тела. Мне не надо ничего говорить, когда она уже поясницей чувствует, как сильно я хочу ее.
- Ань, скажи, что в прошлый раз ты была не права.
- В чем? – задыхаясь, спрашивает, пока я перекладываю руки на ее живот. Ничего пошлого, ведь я трогаю через ткань, но это слишком интимно.
- В том, что не даёшь мне никакого шанса. Считаешь, что мне нужен просто секс.
Я свожу ладони у неё под солнечным сплетением, чуть нажимая, и ловлю каждый вздох Ани.
- А разве он тебе не нужен?
Вдавливаюсь в ее тело сильнее, так, что она уже почти болезненно должна ощущать меня. Ликую от ее непроизвольного прогиба в пояснице, вызванного моими действиями.
- Нужен.
Тебя же только трахать и целовать, Ань, целовать и трахать.
- Тогда в чем я не права?
Она держится из последних сил, но уже откидывает голову мне на плечо, и я щекой чувствую ее дыхание. Она сдаётся, но не сдаётся все равно.
- Ты не права, потому что я способен на большее.
- Ты сам в это не веришь.
Блть, как хочется прямо сейчас ее…
И ведь если я дойду до конца, она не будет сопротивляться, но никогда, никогда больше в этой жизни не поверит мне.
- Скажи, что ты поверишь в меня, – успокаиваю руки, задерживая их на одном месте, дурею от тепла Аниной кожи, но еле-еле торможу себя.
- Поговорим, когда разведёшься, – заключает Аня, на секунду накрывает своими руками мои, но тут же отталкивает их, а своими ладонями хватается за стол. Думает, реально уйду? Нет, даже не подумаю. Устав ждать, разворачивается и с вызовом смотрит в глаза. – Ну иди уже, Ром.
Испытываю почти наркоманское, неадекватно сильное желание ее поцеловать. В прошлый раз она врезала, но мы были посреди стадиона, а теперь мы вдвоём в этом кабинете, и никто не увидит, никто не осудит. Схватив за запястье, дергаю Аню на себя, перехватываю ее подбородок и языком развожу плотно сжатые губы.
Она кусает мою губу, думая, что это вынудит меня отказаться, но нет. Пожестче так пожестче. Перемещаю руку на шею, а второй обвиваю ее талию и плавно веду вниз, проезжая охуенный изгиб, и сжимаю твёрдые ягодицы. А вот Анька… Царапает меня по груди через футболку, дубасит кулаками по мышцам, а потом врезается ногтями. Но я целую ее и сжимаю в своих руках, и сопротивление в одну прекрасную минуту все же заканчивается.
Я целую ее. Да, это уже стало реальностью.
Пытается отшатнуться, разрывает наш поцелуй. С трудом, с нежеланием, но отпускаю.
- Это ничего не назначит, – заявляет Аня.
- Ещё бы.
- Про развод я не шутила. Поговорим, когда будешь совсем свободен. Вот это «наполовину» меня не устраивает.
Меня тоже. Наполовину разрешила, наполовину нет. Тело в таком шоке, что даже после тренировок хуже не бывает.
Но надо принять ее правила. Придётся.
- Хорошо, – заставляю себя согласиться и убрать руки. Это так тяжело, никогда бы не подумал.
- Выйди отсюда, – вновь командует Аня.
- Ань…
- Если у тебя зудит в одном месте, есть отличная мазь от зуда. Могу выдать. Проблемы как рукой снимет.
- Если только твоей рукой.