Я распахиваю глаза.
— Ты красивая. Люблю тебя… — признается первым.
Ох, вот это да… С губ срывается первый стон — более глубокий и низкий, чем до этого.
Стас приходит в движение, толкается бедрами осторожнее и медленнее, уже не больно, просто немного… трет… Но приятного больше, и аппетит нарастает.
Совсем скоро я сама начинаю метаться и робко распахиваю бедра пошире.
— Хочешь? — догадывается Стас.
— Хочу… И я тоже тебя…
Врезается глубоко и часто.
— Люблю, — выпускаю изо рта со стонами.
Ох, черт… После этого нас срывает.
Стас двигается как сумасшедший, кровать начинает стукаться в стену. Этот звук сначала напрягает, потом перестает иметь значение, мы стонем гораздо громче. Я не выдерживаю первой, взрываясь глубоко и сильно. Предыдущие приступы экстаза просто были репетицией перед настоящим приливом.
— Кончай, кончай… — выдыхает Стас с рыком сквозь стиснутые зубы и, дождавшись, пока меня протрясло, вынимает из меня член.
Я не могу отвести взгляд от того, как он двигает пальцами по стволу с красноватыми разводами. Моя кровь… Девственная кровь… Я больше не невиннная, я отдалась ему…
Несколько быстрых движений, из головки выплескивается струя.
— Аааааа…
Брызгает мне на живот и на грудь, всплески отдельных капелек оседают брызгами на моем лице.
— Ох, — только и хватает сил сказать.
Стас тяжело дышит, я пялюсь на него во всем глаза: шок, удовольствие, снова шок… Я словно на другой планете.
— Иди сюда…
Стас падает сверху и сгребает меня в охапку.
— Все, — выдыхает. — Моя.
Глава 41
Таисия
После такого мне казалось невозможно не то, что ходить, сидеть… Даже просто дышать, как прежде. теперь не представлялось реальным. Мне казалось, все иначе. Я стала другой. Будто повзрослела на не один десяток жизней за короткий промежуток времени.
Стас не отпускал меня ни на секунду, обнимал, целовал, гладил и смотрел как на величайшую драгоценность в жизни, откровенно любовался, ластился.
Я бы осталась здесь на целую вечность, но знала, что рано или поздно придется вернуться к обычной жизни, в которой… пока нет места отношениям с Чарским. Эти мысли омрачили меня, заставили взгрустнуть немного.
— В чем дело, малявочка?
— Думаю о том, что будет дальше. Неизвестно, — вздохнула. — Ты и я. Не знаю. Нереальное что-то…
— Мы придумаем что-то.
— Придется таиться? — уточнила я. — Не представляю, что мы будем встречаться открыто.
— Подумаем. Я бы не стал прятать тебя ото всех. Разве это реально? Нет…
— Но я пока не хочу, чтобы кто-то знал. Все-таки твои родственники настаивают на выселении, ты покрываешь их делишки, а я кручу с тобой романы. Нехорошо это. По отношению к моей семье… Нехорошо! — добавила я твердо.
Чарский погрустнел немного.
— То есть я буду твоим секретом? Так, что ли?
— Ты можешь предложить что-то другое?
Чарский, присев на кровати, взлохматил свои волосы.
— В душ? — предложил он.
— Давай. Я первая, — попросила и привстала, в поисках покрывала, которым можно было бы прикрыть свое тело.
— Мне отвернуться? — рассмеялся Стас.
— Да, пожалуйста.
Парень в ответ закатил глаза, но перечить не стал, послушно прикрыл глаза ладонями, но в последний миг отодвинул пальцы, вызвав у меня смех.
Все-таки с ним хорошо-хорошо! Несмотря на нюансы, с ним очень хорошо!
***
После того, как я вернулась из душа, туда отправился Стас. Потом он налил мне чая, мы пили чай, беседовали. Слава рассказал мне о себе, своей семье.
Теперь подробно объяснил, чем ему грозило неповиновение.
Ох, я и представить не могла, что самый близкий человек может так гнусно распоряжаться жизнью своего сына, выставлять ему какие-то условия, грозить тюрьмой.
— При таком раскладе нам точно стоит держать наши отношения в тайне, — выдохнула я. — Если твой папа грозит тебе тюрьмой просто потому, что ты не хочешь под его дудку плясать, то что он решит сделать, если ты станешь встречаться с кем-то вроде меня?