- А он что, и русский сможет?
- Зачем? Сделает или подберет местный, со своей внешностью ты легко выедешь по нему. Если пересадок не делать, то точно сойдет, а дома уже свои документы предъявлять станешь.
- Санни, ты!.. - слова едва выговаривались - в горле перехватывало, а вид перед глазами стал подозрительно расплываться.
- Братишка! Кабан! Пустынный Ужас своих не бросает! - Он от души засветил мне меж лопаток. - Погостишь у меня, познакомишься с моими родными! Я им уже о тебе отписал, все давно ждут. У меня сестры, знаешь, какие классные! Я их в последний раз три года назад видел, когда в отпуске был! Соскучился!.. А места у нас... Эх! Красота!
- Санни, спасибо! - перестало иметь значение всё: и мои вчерашние обиды на загулявшего брата, и перегар, плохо замаскированный запахом зубной пасты, и опухшее с перепоя лицо, краше Санни я в тот момент человека не знал!
- Завтра я ухожу на три недели, - брат встал с моего лежака, потянулся и озвучил программу на ближайшее время, - Вернусь - съездим на побережье, сделаем тебе паспорт, заодно отдохнем и искупаемся - давненько я на море не был! Потом еще один или два заказа - как получится, думаю, всё же два, если выгорит. И, прости-прощай, пустыня, здравствуй, родина! Так что, подбирай неспешно дела, сворачивай свою рунную лавочку. Ориентируйся на два, максимум три месяца.
- А... а Зина? - рискнул я спросить.
- А Зина, брат, - от его хорошего настроения не осталось следа, - А Зина остается. Я звал, - зачем-то стал он передо мной оправдываться, - Она не хочет. Уперлась, как не знаю кто. Может быть... может так и надо: сразу и насовсем, а не рубить хвост по кусочкам... Ладно! Не бери в голову! План действий понял?
- Понял! Пасту только с бороды смой, а то враги с перепугу раньше разбегаться начнут! И это, полцарства должен остался!
От сердца отлегло - не то слово! Хотя нашел довольно забавным, что мы многое друг о друге знали, сдружились, сроднились, но до сих пор, следуя неписаному кодексу наемников, даже между собой скрытничали на предмет самого главного. Сообщать хоть кому свои личные данные, а уж тем более, где живет семья, считалось плохой приметой. Истоки суеверия даже искать не надо - мало ли кто захочет отомстить, случались, прецеденты. Вот и Санни, приглашая в гости, ни словом не обмолвился ни об именах сестер, ни о собственной фамилии, ни даже куда мы в конечном итоге направимся.
Про себя я решил, что раз не выбрал раньше момент поговорить, то и сейчас не стоит, ждал вопрос без малого год, подождет еще пару месяцев. Почему не поговорил за целый год? Как ни странно, но не так уж часто мы с Санни наедине оставались, все время кто-то крутился рядом, да и у стен есть уши, здесь вообще каким-то образом любой секрет достоянием гласности за полдня становился. И если брату я верил, то давать хотя бы намеки другим? Я хорошо относился к валькириям, вот только сумма на кону стояла слишком соблазнительная, получив ее в руки, легко можно было долгое время жить припеваючи. С зачитанной до дыр прессой с большой земли, хоть и в числе последних, но ознакомиться изредка удавалось, и о неослабевающем интересе "опекуна" к своей судьбе я был в курсе. Так же, как о размере вознаграждения. В последнем попавшемся на глаза выпуске за представление моей живой тушки под ясные очи "родных и близких" предлагалось уже примерно полпроцента от отцовского состояния. Узнать меня по нечеткой газетной картинке - нетривиальная задача, все же пересъемка с общей выпускной фотографии плюс само качество печати оставляли желать лучшего, к тому же снимок был отретуширован и вместе с прыщами замазали основную примету - родинку с щеки. Но не невозможно. Просто никому в голову не приходило сравнить примелькавшегося всем обветренного загорелого Кабана с напечатанным зализанным мальчиком в цивильном костюме. А я был главным заинтересованным лицом, чтобы так оно и оставалось.
Два-три месяца, казалось бы, долгий срок, но чемоданное настроение охватило меня с самого разговора. Пользуясь затишьем в Слободке - замес с повстанцами где-то на юге страны случился эпический, и почти все наемники перекочевали туда - вдумчиво разобрал скопившееся барахло, отсортировав нужное от ненужного. Вроде не скопидом, но выходило, что въехав в Аравию налегке, уезжать буду с внушительной сумкой: ту же куфию и кое-что из местных шмоток решил оставить на память как сувенир, подарить или выкинуть не поднялась рука. "Звезду" Санни предлагал продать перед отъездом, покупатели на нее регулярно находились, но я по-прежнему не хотел расставаться с отцовским подарком, и Христ, помухлевав с бумагами, помогла оформить байк официально на мага, чтобы не дать нам поймать проблем с таможней. В обещании брата вернуть при первой же возможности я не сомневался. Так что в общем итоге багаж выходил нескромный.
Вести с полей сражений приходили разные: то "мы" их, то они "нас". Пустынный Ужас опять отличился, в одиночку сровняв с землей одну из крепостей мятежников. По словам очевидцев: два часа подготовки, кровь носом и обморок от перенапряга, зато была крепость и нету! Хороший у меня побратим, добрый. Пока что маг там же и остался разбирать завал, по слухам в древней цитадели хранилась львиная доля казны одного из восставших принцев. Если Санни еще и процент от сокровищ полагается, то вполне понимаю его желание дождаться окончания контракта с "Ястребами", чтобы ни с кем не делиться. Мелькнувшую зависть задавил усилием воли - всё же я в перспективе был очень богатеньким мальчиком, да и позавидовал не столько привалившему богатству, сколько приключениям и недостижимому уровню владения магией.
Чтобы не суетиться в последний момент, озаботился прощальными подарками всем знакомым. Христ, Мадлен, Мальва, Зайка, Зина, Марина-Ками, Незабудка... внезапно оказалось, что список из хороших людей, которые так или иначе помогли, и к которым испытывал теплые чувства, занял целую страницу. А я, хоть и Кабан, но не свинья. Мадлен (которая, как я уже признавался, меня почти усыновила) отойдут почти все закупленные и сделанные за год инструменты, а среди них хватало вполне себе дорогих. Ей же оставлял несколько наработок, с которыми она могла справиться. Для Христ и еще нескольких наемниц соорудил обереги. Гораздо проще отцовских - до его уровня мне еще расти и расти, да и оборудования подходящего для столь тонкой работы у меня не было, но одну-две пули от головы и груди заготовленные подвески отклонить должны, хочется верить, что этого будет достаточно. Остальным девчонкам наделал водных колец. Тоже не шедевры, но мне всё-таки семнадцать лет, а не восемьдесят.
Вся жизнь вошла в режим ожидания, и на фоне этих чувств совершенно скомкано пролетела поездка в Джидду, где жил спец по фальшивкам. К сожалению, Василия поджимало время, обещанный отдых с купанием ужались в полдня, зато потертый паспорт на имя Закира Абдукадира, утяжелил мой карман. По-арабски я, обжегшись на визите в столицу, говорил уже сносно, а акцент можно было списать на местячковый диалект - местом рождения по новым документам было выбрано какое-то отдаленное и изолированное село.
Ворвавшаяся в комнату Мадлен споткнулась о заготовленную сумку, выругалась и порога заявила:
- Срочно собирайся!
- Куда?
- Ты идешь с девчонками!
Совсем недавно прошел рамадан, приближалось время Зуль-хиджа - месяца хаджа, когда расписание отряда целиком и полностью перестраивалось на охрану паломниц. В Мекку допускали исключительно мусульман, но поди еще доберись до самой святыни! А местные правила строго оговаривали, что женщина может пуститься в путь только безопасно. При том, сколь почитаемым деянием являлся хадж в исламской среде, многие вдовы, особенно пожилые, несмотря на неспокойное время, сбивались в караваны и нанимали валькирий для охраны. Сегодня часть отряда собиралась отъехать в пригород Аръара, где была назначена точка встречи. Не сказать, чтобы постоянно отслеживал перемещения наших "квартирных хозяек", но в этот поход отправлялась Незабудка, с которой я безнадежно пытался помириться уже долгое время. О случившейся ночи с Фирузой не жалел, ощущения после нее - словно снова перестал быть девственником, но при виде прекрасной и теперь недоступной Незабудки сердце все еще ныло: "Эй, парень, а эту кралю ты потерял!"