- Значит, чах бы дома в лаборатории, костеря его на все лады. Я люблю тебя, - выдохнул я страшные в своей неотвратимости слова, - Хочу быть с тобой. Засыпать, просыпаться. Я стану хорошим отцом твоей дочери, обещаю! А насчет молодости - дай мне шанс! В конце концов, все женщины - ведьмы, выпьешь из меня все соки, делов-то? Будешь молодой красоткой, а я старой развалиной!
- Я... я не знаю! - с надрывом протянула она.
- У тебя не очень много времени - ровно до конца поездки. Если откажешься - дальше мы разойдемся. Вот, на! - я завозился с застежкой браслета, - Возьми! Это не кольцо и ни к чему тебя не обязывает! - поспешил заверить, видя ее колебания. - Нет - значит, останется на память, все равно делал для тебя! Да - будет кольцо и все, как полагается. Думай, решайся!
Это было время, когда я полюбил бескрайнюю аравийскую пустыню всем сердцем. Караван двигался неспешно, быстрее не позволяла дорога, точнее ее отсутствие, паломницы не отличались богатством, сопровождение они наняли вскладчину всем автобусом, поэтому мне на радость маршрут не требовал ежевечерних остановок в караван-сараях. Мой спальник единственного мужчины в команде обычно изгонялся к границе лагеря, туда же, распределив дежурства, прокрадывалась Юля-Незабудка. Зато ночевки в гостиницах бесили - наемницы вместе с подопечными скрывались на женской половине, куда мне ходу не было. Я бы доплатил за семейный номер! А несколько риялов сверху решили бы вопрос с отсутствием в документах отметки о браке или родстве, но, в отличие от меня, Незабудка находилась на миссии и бросить группу не могла. А женские комнаты даже в недорогих, но приличных гостиницах обычно неплохо охранялись, и тишком пробраться под покровом ночи друг к другу в номер не удавалось.
- Не злись! - Юля погладила мою руку, - Сама злюсь, а тебе не стоит!
За профессионализм Незабудку в отряде уважали, а за замкнутый характер и резкость недолюбливали, но совсем черствыми остальные валькирии не были и дали нам возможность этим утром побыть вдвоем, под благовидными предлогами распределившись по остальным багги. Ненадолго, они всё же не на прогулку выбрались, да и сидеть по пятеро в машине с оружием тесновато, но даже полтора часа наедине - это полтора часа наедине. Ведомый мной "Лендхорс" возглавлял колонну, Юля устроилась на пассажирском сидении рядом. Впрочем, совсем на болтовню со мной она не отвлекалась, снова и снова прочесывая барханы взглядом
- Тебе-то с чего злиться?
- Помимо того, что меня ночью разлучили с любимым? - это было впервые, когда она вслух призналась, что мои чувства не безответны. Вчерашнее воздержание уже не казалось тяжким бременем, признание того стоило.
- Повтори! - мне захотелось убедиться, что не ослышался.
- Глупый-глупый Колокольчик! Была бы я с тобой, если б не любила! - Юля отвлеклась от вида песка и игриво стрельнула глазками из-под челки, как и раньше, почти читая мои мысли, - Сначала сама не понимала, думала просто потому, что ты еще не похож на мужчину...
- Это ты меня сейчас так оскорбила? - перебил, всерьез обидевшись на последнее высказывание. Вознести на небеса и макнуть в грязь одной фразой - это еще надо суметь!
- Нет, прости...
В машине установилось гнетущее молчание.
- Не злись, пожалуйста, я не хотела, чтобы это так прозвучало! - повторила Незабудка, робко касаясь сведенных на руле пальцев. Раздраженно оттолкнул ее руку, тогда она решилась, - Ладно, все равно бы всплыло, почему бы не сейчас... Если ты дружишь с математикой, то уже вычислил, что дочь я родила в шестнадцать. Совершила ошибку, бывает! Не я первая, не я последняя, кто повелся на сладкие речи и поверил не тому человеку. Хуже другое, сама еще дитя, с ее появлением я не повзрослела. И через полгода, едва перестав кормить грудью, я бросила Ларку на чужих людей, а сама сбежала с ее отцом. То, что его не интересовали ни я, ни ребенок, я поняла много позже, когда уже стало поздно.
Что я могу сказать: веселее в машине не стало, но привлечь мое внимание ей удалось. Мы слишком мало знали друг о друге.
- Ты с рождения занимался рунами, я из потомственных химиков, уже третье поколение. Отравляющие вещества - довольно узконаправленная область, а мои родители в ней были ведущими специалистами. Я поневоле тоже - они оба работали и часто продолжали свои разговоры дома, не стесняясь меня. Так что к своим невеликим годам я, может, и оказалась дурой в обычной жизни, но в химии разбиралась хорошо, а в отдельных практических вопросах возможно даже лучше выпускника профильного университета. До рождения Лары мне прочили выдающуюся научную карьеру, да и потом... Ладно, все это уже... Тот человек, с которым я сбежала, обманом втянул умную дурочку в историю. Опасную историю. Сплошная глупость и ошибка молодости, но в итоге на меня, Колокольчик, повесили преступление! Страшное... а я попалась...
Начало уже хреновое, и почему-то чувствую, что продолжение мне не понравится еще больше.
- Виновата - не виновата, есть подозреваемая, разбираться не стали. А охранка... выбивать признания умеет. - Каким образом выбивали признания у красивой девушки, представлять не хотелось. Нашел и сжал напряженную кисть. - Наговорила на десяток смертных казней, могла бы и больше, но повезло, помогли сбежать, перебраться за границу. С тех пор мыкаюсь по свету, - она замолчала, а из-под зажмуренных век стекла слеза, - Прибилась к "Валькириям", втянулась, к тому же политика Христ меня очень устраивала. На мужчин до тебя вообще смотреть не могла, думала, никогда не пройдет. Не пара я тебе, Колокольчик!
Помолчал, прикидывая, что меняет услышанный рассказ?
Выходило, что для меня - ничего! Дополнительные сложности, но из тех, которые при должном подходе решаются деньгами и связями. Деньги у меня скоро будут, со связями поможет Санни, а не он, так найдутся другие варианты: на отцовский фонд куча юристов работает, не может быть, чтобы никто не подсказал, с какого бока зайти!
- Всё это в прошлом, не было, забудь! Ты выжила, не сломалась. Я сам... - признался в ответ, - Отца убили у меня на глазах, я ничего не смог сделать. Смотрел, как его убивают, и только скрипел зубами. Кто - есть подозрения, он у меня кровью умоется! Спокойной жизни со мной не получится, сейчас я в таких же бегах, как и ты. Здесь оказался - обстоятельства загнали, но я больше не собираюсь идти у них на поводу! Поможет Санни, не поможет, легко в любом случае не будет, мне все равно придется закрыть этот вопрос! Хотя бы затем, чтобы история не повторилась. Но для тебя, Цветочек, есть хорошая новость: я богат, неприлично богат. Твой случай из тех, когда деньги решают, кодла нанятых циничных юристов и адвокатов поможет тебе оправдаться и вернуть честное имя. Ты со мной?
Ответное пожатие можно было трактовать как угодно, но я верил, что это было "да".
После тяжелого разговора внезапно объявленная на привале болезнь магини-паломницы вызвала глухое раздражение - опять гостиница!
- Врет! - констатировал я, став свидетелем Зинкиного доклада и переданной от "заболевшей" просьбы об остановке в попутном городке. Маги были покрепче простых людей, тем более сильные, но далеко не боги. Жизнь с Санни, который, регулярно маялся похмельем, пусть и поглощая немыслимые для нормального человека дозы спиртного, а один раз сожрал что-то не то и полдня не вылезал из уборной, меня в этом убедила, так что с этой стороны придраться было не к чему. Но с тех пор, как стал видеть энергетические потоки, а с ними "венец" рыжего, всегда легко мог узнать о его состоянии: даже у просто уставшего, он чуть блёк, а уж при похмелье или отравлении тускнел уже заметно. Понимаю, статистика так себе, кроме Пустынного Ужаса других обладателей "венца" я изо дня в день не наблюдал, но к концу длинных переходов признак силы паломницы слегка терял в яркости, и предположить, что при недомогании случится то же самое, можно было с весьма высокой долей достоверности. Сейчас же у выведенной из автобуса и устроенной со всей осторожностью в тени машин женщины "венец" отличался завидным ровным сиянием. - Врет и не краснеет. Здорова, как лошадь.