- Лады, спасибо.
- Так что за дело?
- Вот, - выложил на стол короткую записку со всеми фактами, что знал о семье матери, - Нужно все, что сможешь собрать: где живут, чем живут.
- Солнцевы?.. - задумчиво протянул Умник, - А посвежее ничего нет? - все мои данные имели почти двадцатилетнюю давность.
- Чем богаты! - развел руками я.
- Пять тысяч, - огласил он цену, - Одну вперед, остальное по результату.
- Устраивает, когда ждать?
- Предварительный отчет через неделю, максимум две.
Примерно на такой срок я и рассчитывал.
- По рукам! - и отсчитал аванс.
И снова потянулись дни ожидания, отличающиеся только подкидываемыми заказами. Приносимые на мелкий ремонт или очистку от привязки простые артефакты кончились, пошел материал посложнее. Без мастерской не очень-то хотелось за них браться, но пройдохе Рульке как-то удавалось раз за разом уговаривать меня. Этот день от других не сильно отличался.
- Чего тебе? - неласково встретил сунувшегося в кабинет мужчину.
Днем в баре почти не бывало народу, и бармен часто заходил поболтать. Какое-то время я был не против, пока однажды не поймал себя, что мало-помалу этот жук почти вытянул меня на рассказ об отцовской мастерской, а оттуда уже недалеко было и до семьи. Ушлый толстяк, уловив перемену настроения, сделал вид, что все так и надо, мигом переключился на одну из своих баек, но после того случая я по-другому посмотрел на "безобидного" бывшего наемника, язык прижал и старался в разговоры не вступать, ограничиваясь скупыми отговорками. Если Рульку и задела чем-то смена стиля моего общения, то виду он не показал, по-прежнему зависая иногда у стола и развлекая анекдотами из жизни, коих знал неимоверное количество. Отказывать хозяину в этой малости было не с руки - жизнь в столице дорогая, после жарких краев пришлось еще раскошелиться на зимний гардероб, да и вообще, не слишком-то я рвался хоть в чем-то себя ограничивать. Мог, но не хотел, - хватило дней, когда считал каждый рубль. А тут один билет в оперу, которую, поддавшись желанию духовно обогатиться, решил посетить, обошелся в тысячу целковых. А к представлению еще ведь особая одежда требовалась! Без костюма в театр не пускали! В итоге один единственный вечер, который потом вычеркнул из жизни и вспоминал исключительно как страшный сон, обошелся даже не в одну, а в три тысячи! С другой стороны, урок, что опера - не моё, может быть и стоил потраченного.
- Заказчик, - коротко ответил Рулька.
- Ёпта, так разберись сам! - несмотря на назойливость и любопытство владельца бара, его посредничество меня устраивало. Пусть я получал намного меньше, зато не приходилось убеждать каждого клиента в собственной компетентности. Уже достало всем подряд объяснять, что возраст делу не помеха. И второй момент: если говорил, что не могу (а такое случилось пока что дважды, один раз банально подходящих инструментов не было, и разоряться на целый станок без собственной мастерской было глупо, а в другом случае, сколько ни бился, так и не смог понять задумку автора - то ли он гений, а я идиот, то ли наоборот, но предложенный к ремонту артефакт по моему мнению был искусно сработанной фальшивкой, не делающей ровным счетом ничего кроме видимости срабатывания), то переговоры с недовольными заказчиками тоже брал на себя бармен.
- Не могу, хотят поговорить с мастером, - общий бледный вид и бегающие глазки Рульки подсказывали, что клиент попался непростой.
- Тогда пусть идут в ..., - уточнить конкретно куда, не успел, толстяка как пушинку отодвинули с порога, а передо мной уверенно расселся очень старый полностью лысый мужчина, испещренный шрамами. Не редкость в "Пиве и рульке", но этот выделялся бы даже на фоне обычного контингента наемников: явно выжил когда-то лишь чудом и неимоверными усилиями высококвалифицированных целителей.
- Неожиданно! - вынес после короткого осмотра вердикт наглый посетитель, намекая на мой юный вид.
- А мне-то как!
- Гоша, ты уверен? - обратился он к кому-то оставшемуся за дверью, и, получив утвердительный ответ, вновь обратился ко мне, - Кабан, я так полагаю? - вопрос ответа не требовал, - Меня зовут...
- Без имен, мистер! - язык сработал вперед ума, но я на самом деле не хотел знать его имени, а обращение после нескольких месяцев на "Лабрадоре" вылетело машинально.
- Даже так? Что ж... зови меня "дед"! - и попытался придавить взглядом из-под кустистых несимметричных бровей.
Промолчал, продолжая изучать гостя.
Стар, не маг, хотя с правой рукой что-то не то, и очень, просто очень опасен. Пока я только соберусь, успеет накрошить меня десятком разных способов, ни разу не повторившись в процессе. Бывший военный... нет! - скорее поставлю на разведку и шпионаж. Спецслужбы?.. Незабудка?.. Подобрался.
Дед, пусть будет так, засучил правый рукав, дернул за что-то у плеча, и на стол легла рука, то есть, конечно же, протез.
- Что скажешь?
- Вы богаты, - от облегчения тянуло рассмеяться, чего я не мог себе позволить с этим собеседником, - Романовская работа! - пояснил на приподнятую бровь, вертя в руках и рассматривая творение отца, - Лично романовская, а не поделка по его чертежам.
- Один взгляд, и сразу же вывод?..
- Мистер Дед! - специально произнес это с английским акцентом, приближая обращение к "мистеру Смерть", - Я умею читать! - и повернул протез креплением к хозяину, указывая ногтем на спрятанное отцовское клеймо.
Пустил силу по артефакту и сразу же понял, что изделие полноценно работает только до локтя, до кисти импульс почти не дошел. Сквозь имитацию мышц и кожи постарался нащупать проблемное место, но это ничего не дало, с причиной помех требовалось разбираться. Под внимательным взглядом опасного посетителя и под судорожный вздох Рульки, который всё так же маячил у порога, рывком снял чулок псевдоплоти с металлических костей.
- Руки бы оборвать!.. - и смущенно замолк, осознавая бестактность.
Я мог не до конца понимать замысел отца, но увидеть инородные вставки, портящие его совершенный рисунок, - это все равно, что посреди выверенного печатного издания наткнуться на безграмотную рукописную вставку. Говорят, хорошим музыкантам фальшивые ноты режут слух, мне точно так же резали взгляд чужие ошибки.
Налюбовавшись, надел обратно эластичную часть на металл и отодвинул сломанный протез от себя.
- Не хочу даже предполагать, что с вами произошло, Романов в свои изделия закладывал десятикратный, если не больше, запас прочности. Четыре попытки ремонта. Последний - явно от Серковского, узнаваемый стиль. Вы не просто богаты, вы очень богаты, мистер Дед, - но еще раз глянув на гостя, исправился, - Хотя, скорее у вас хорошие связи.
- Починить сможешь?
Очень хотелось ответить, что нет, связываться с этим опасным типом не было никакого желания. Но в том то и дело, что мог, повреждения коснулись не самых сложных участков, вот если бы стояла задача восстановить узел крепления протеза к руке - даже пытаться бы не стал, от безумной многократно пересекающейся мешанины цепочек рябило в глазах, там в каждой последовательности с микроскопом не один день пришлось бы разбираться, и не факт, что даже после сумел бы. А те места, где стояли нелепые заплатки... Ёпта, я просто не понимал, как можно вместо изящной семнадцатирунной связки из самых распространенных сплавов наворотить такое ... слов нет, что!
Плюсы, минусы... В попытке потянуть время снова подтянул к себе и вскрыл начинку протеза, проводя кончиками пальцев по чужим вставкам. В том, что собеседник почует ложь, сомневаться не приходилось - меня ни разу от Санни так в дрожь не бросало, как от этого человека, а, казалось бы, куда уж ему до Пустынного Ужаса! И не хватает воображения представить, что насторожит его больше - знания или неумелое вранье?
- Признаюсь, мистер Дед, задачка на грани моих умений. Если бы повреждения случились здесь, - показал на верхушку протеза, - Здесь или здесь, - ткнул в локтевой и кистевой шарниры, - То я бы развел руки. Пятьдесят тысяч, - закончил ценой свою краткую речь.