Чиновник махнул головой. - Очень близки к истине, уважаемый Кирилл Васильевич.
- Тогда, господин капитан-исправник! С вас – двадцать пять тысяч рублей.
- Что? – полицейский задохнулся от услышанной суммы. - Мы же договорились на двенадцать крестьян?
- Фёдор Дмитриевич, - вселенец впервые назвал полицейского по имени отчеству. - Я позволю себе сделать краткое напоминание... - Vous abandonnez les paysans pour une conversation avec moi. Et les informations sur ce que je construis coиtent vingt-cinq mille roubles. (Крестьян вы отдаёте за удовольствие беседовать со мной. А информация о том, что я строю – стоит двадцать пять тысяч рублей. Франц.).
…..
Успешный вымогатель «всех времён и народов», пересчитал деньги. Убрал в шкаф.
- Дневальный, - он выглянул в коридор. – Срочно найди Афанасия и бегом ко мне.
Спустя несколько минут несчастный художник переминался с ноги на ногу. Раболепно смотрел в глаза хозяина.
- Афоня, чё такой хмурый? – настроение у князя было отличное.
- Совсем загонял ты меня, ваше высокоблагородие. Рисую, рисую, рисую… - света белого не видать. Скоро одни косточки от животика останутся. Посмотреть не на что.
- Ничего, войдёшь в ритм армейской жизни - будет легко. Мослы есть – мясо нарастёт. Кстати, Афанасий! Решил я тебя, за все твои художества, наградить!
- Благодетель, - слуга повалился на колени. – Ой, спасибочки. Вот хорошо-то. Век буду молить бога за вас. А как наградить? Денюшку дашь или домой отпустишь, полежать?
- Хочу, я… Афоня! Твои картины, в рамки красивые оформить и повесить на стены.
- Мои картины! - художник заломил руки от счастья. – Будут висеть на стенах! И все будут ходить и любоваться. - Постойте, Кирилл Васильевич? – парень удивленно заморгал глазами. – Но, у меня нет картин?
- Что значит, нет? – князь строго свёл брови. – А каждое утро, ни свет ни заря, ходишь со своими дурацкими мазилками? Чего-то там, малюешь: Солнышко, тучки, облачка? У тебя уже вся комната забита холстами. Ставить некуда.
- Но, это не картины - наброски.
- И что? Ничего не знаю! Картины, наброски, рисунки – мне без разницы. Пойдёшь к столяру. Вырежете под них рамки и повесите в солдатской столовой. Они там будут в самый раз под новые шторы и скатерти на столах. Вопросы, есть?
- Нет, - слуга швыркнул носом.
- Что надо сказать?
- Спасибо, кормилиц родной. Век буду благодарен.
- Молодец! Иди, выполняй.
…..
Дневальной снова отвлёк князя от работы. Он заглянул в кабинет.
- Ваше высокоблагородие, к вам просится Stеphane La Grange.
- Кто-о? – вселенец оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на дежурного.
- Stеphane La Grange, - повторил солдат.
- Стёпка, что ли? - князь вспомнил имя нового режиссера. – Совсем выскочило из головы. Сам придумал – сам забыл. Давай, зови.
- Puis-je entrer? (Разрешите войти? Франц.). - Новоявленный деятель искусств выглядел оригинально. В ярко красной рубахе, синей жилетке, на шее длинный белый шарф с развивающимися концами, на голове большой зелёный женский берет с синим пером, под ним длинный рыжий парик с прямыми волосами, на глазу стёклышко от монокля.
- Ого! - непроизвольно воскликнул хозяин кабинета. – Прямо не Стефан, а Светофан-Тюльпан!
- Sveto ... qui? (Свето… кто? Франц.) – переспросил гость.
- Не бери в голову, - князь махнул рукой. – Так, рубаха с жилеткой – хорошо Шарф - нормально. Парик - выбери покороче. Цвет чёрный. Всё остальное, сними – не позорься. По-русски говори больше – ты же наш, родной, отечественный - хоть и с иностранным именем. Понял?
- Да.
- Теперь, слушаю, зачем пришёл? - Ланин глубоко вздохнул. - Сколько?
- Сколько, чего? – не понял театрал?
- Денег, конечно. Вы же актёры кроме денег ничего не просите. Или у тебя другой вопрос? – Хитро приподняли бровь.
- Ваше сиятельство, отрепетировали небольшие сценки, завершающиеся песнями Глафиры. Хотел попросить разрешения выступать вечерами, вперемежку с музыкантами. И ещё - отдать в актёры бомбардира второй роты Алексея Семёнова. Уж очень колоритный персонаж. Голос, как труба! Я сделаю из него… такого героя-ловеласа! Все дамы просто умрут от счастья. И будут ходить только на него.
- Что? – князь недовольно приподнялся в кресле. - Из боевого бомбардира, артиллериста?! – сделать театрала-любовника?! Стёпка? Ты не обнаглел? У меня, вообще-то, тут, армия с железной дисциплиной, а не школа благородных девиц!
- Ваше сиятельство, - режиссер согнул голову в поклоне. - Это же не для меня, и не для него – это, для будущего ТЕАТРА! Для истории! Для Отечества, в конце концов!
- Слушай, - князь задумчиво, почесал висок. - Может возьмёшь деньгами? Или крестьянами? Поезди по сёлам, деревням, посмотри, повыбирай.
- Ваше сиятельство, и что с ними делать – поле пахать?
Прелюдия 12.
- Gеnial! Phеnomеnal! Еnorme! (Гениально! Феноменально! Колоссально! Франц.) – счастливый князь ходил по кабинету. Довольно тёр ладони. – Игнатов, погляди на чертёж! Всё просто и понятно. И название такое… точное – «БОМБОМЁТ». Ай да, Сосновский. Ай да, сукин сын. Молодец, мать его за ногу. Надо срочно поощрить поручика - выдать премию. Думаю - тысяч двадцать – будет, в самый раз. Завтра… Нет, сегодня! Выдам сразу. Игнатов, скажешь - пусть зайдёт за деньгами.
Капитан, сидевший за столом и внимательно рассматривающий бумаги, не испытывал большого воодушевления. (Мало ли кто, что, решил изобразить и показать начальству. Таких изобразителей – половина бригады!).
- Не знаю, ваше сиятельство, - возразили подполковнику. - Если судить по чертежу - вроде красиво. Но! Нарисовать можно, что угодно. А будет ли работать в живую? Не факт! Может вы поторопились с премиями.
- Что значит поторопился? И почему не будет? Куда он денется? Ещё как будет! И главное! – князь защёлкал пальцами. - Всё есть… И поворотный механизм, замок, опорная плита, угломер… Да мы, с этим «Бомбомётом», такого наворотим! Значит, так – приказ! Срочно начинать изготовление опытного образца!
- Господин подполковник? - капитан попытался в очередной раз образумить «легкомысленное» начальство - Может перед тем, как сразу всё бросать и начинать изготовление - покажем эскизы знающий людям? Руководству или начальству из Министерства?
- Кому показать? – вселенец остановился. Как-то странно посмотрел на Игнатова. – Капитан! У тебя, начальство и руководство, Я! Вот, чертеж! Он прост и понятен – как топор. Ты слышал приказ! – С сегодняшнего дня начинаем работать по изготовлению действующего аппарата. Лучше сразу нескольких. Изготовление и испытания проводить в строжайшей секретности. Название «Бомбомёт» забыть. С сегодняшнего дня - только «Изделие номер один». Талантливому изобретателю «Изделия» дополнительно выдать пять тысяч рублей из полковой кассы.
- Но, ваше сиятельство, у нас нет в полковой казне денег на премирование.
- Ничего не знаю! Найди! Это приказ! Талантливых людей, капитан! Надо поощрять всегда, везде и во всём.
- Господин подполковник, смею заметить - у нас есть уже один талантливый. Даже гениальный. Сидит на болоте в охотничьем домике. Денег сжирает немерено, а в результате - одни «пшики».
Тут же, словно в отместку капитану-недоброжелателю, раздался громкий звук взрыва. Такой силы, что здание усадьбы задрожало.
В кабинет заглянул дневальный. – Сильный взрыв, ваше высокоблагородие. Скорее всего со стороны охотничьего домика.
Подполковник схватил со стола перчатки. – Капитан, за мной!
Глава 12.
Игнатов, не жалея голосовых связок орал на «гениального» химика. - Ты, что натворил, сучий потрах?
Он стоял у самого края огромной воронки, диаметром метров двадцать и глубиной метров пять. И с ужасом смотрел вглубь. – Ты же чуть половину имения?! Только, что! Своими руками! Не отправил на тот свет? У тебя, есть мозги, в голове? Или, ты, туда, только пищу толкаешь?