***
Недовольный проигрышем, вселенец вернулся домой. - Афанасий? - громко позвал слугу. - Быстро ко мне, художник недоделанный.
Денщик выбежал, весь уляпанный краской, по ходу движения, вытирая руки об одежду. - Звали, ваше сиятельство?
- Угадай? - строго свели брови. - Почему у меня плохое настроение?
- Не смогли продать картину и сейчас будете ругаться?
- Нет, картину продал.
Слуга покачал головой. Сделал новое предположение. - Тогда, дали за неё слишком мало? Копеечек двадцать. Это гораздо меньше трёх рублей.
- Нормально я её продал. Почти сорок тысяч.
- Кхх... кхм... СКОЛЬКО? - Афонька закашлялся. Покраснел. Глаза полезли на лоб. - И после этого у вас плохое настроение?
- Да. Плохое. Кстати, не льсти себе – что стал великим художником и твои полотна продаются за безумные деньги. Сорок тысяч, стоит не твоя мазня. А мое умение его продать. Без меня, стоимость ноль на палочке. И нафик никому не нужна. А со мной! - Значимо подняли палец к потолку. - У тебя есть шанс стать самым известным из неизвестных художников Франции.
- А я что? Из Франции?
- Конечно! Имя у тебя новое... - Жан Жерар Триоазон Де Блуди Дю Бусон.
- Ого! - слуга встрепенулся. - Я теперь художник с именем! Кирилл Васильевич, а почему нельзя было назвать меня... скажем… просто, Афанасий?
- Где ты видел французов с именем... просто Афанасий? - удивлённо отвели голову назад. - И это назвал тебя не я, а покупатели.
- Так, что? Ваше сиятельство, теперь придётся рисовать от имени другого и как бы стать другим человеком?
Князь нехотя согласился. - Вроде того.
Афонька заломил руки. Поднял глаза к потолку начал фантазировать... - Значит, теперя-ча, я - хфранцуз. Художник. Пока не известный, но скоро стану известным. Фамилия у меня - Де Блуди Дю Бусон. Я дворянин. А у дворянина должно быть много денег. Следовательно, много картин и возможностей стать ещё богаче... Верно?
- Ничего подобного! - перебили мечтателя. - Всё с точностью наоборот: Рисуешь, мало, редко, не более одной картины в год. А всё остальное время беспробудно пьёшь, буянишь и бродяжничаешь. Бог дал тебе великий талант, а ты его – паршивец этакий, бездарно пропиваешь. Проигрываешь. Тратишь куда ни попадя.
Афанасий обиделся. Надул губы. - Ваше сиятельство, а почему редко и мало? Почему нельзя рисовать много и часто? Я, к примеру, могу бросить пить и начать рисовать ещё лучше.
- Потому, что такова жизнь! - князь с силой топнул ногой. - Мало картин – высокая стоимость. Много картин – маленькая. А кроме картин, от француза. То есть от тебя! Мне нужно много другой работы - понятно?
- Как не понять? Понимаю...
- Молодец! - денщика миролюбиво похлопали по плечу. - Слушай задание: Закончишь с дочкой ротмистра Бугрова. Приступай к "Француженке в красной шляпе". Сделай её как можно аляпстей. И этих, своих... кругов, квадратов с треугольниками, не жалей. Пусть они прямо "высыпаются из неё"... Подпись поставь какую-нибудь корявую, в виде загогулины. И год, скажем... тысяча восемьсот пятый.
- Всё сделаю, ваше сиятельство.
- Отлично! Иди, работай. И не зли меня больше!
Часть 2. Глава 8.
Прелюдия 8.
Лекарь второго класса Антон Евграфович Курелин, задумчиво сидел в своём кабинете на кушетке и трогательно вспоминал вчерашнюю поездку к отставному секунд-майору Хлопкову Дмитрию Ивановичу. Вчера случилось большое счастье. После выписанного неделю назад чудо-лекарства перестала болеть застуженная спина майора. Прошло нагноение и выздоровела опухшая нога жены. А у дочери (Как оказалось красавицы Лизоньки) прошли все прыщи на лице. Благодарность за проведенное лечение было настолько ощутимым, что Антон Евграфович начал подумывать о том, чтобы закончить холостую жизнь, завести жену и заняться собственной врачебной практикой.
Горящие глаза красавицы Лизоньки до сих не выходили из головы. - Ah, Anton Evgrafovich! Que vous еtes une personne douce, merveilleuse, merveilleuse et merveilleuse! (Ах, Антон Евграфович! Какой вы милый, чудесный, замечательный и прекрасный человек! Франц.). – Шептали девичьи губы, похожие на сердечко.
- Можа? - вкрадчивый голос перебил мечтания Курелина.
- Нельзя, - твердо ответили с кушетки. - Готовлю лекарства. Приходи позже.
- Господин лекарь, поможите. Терпеть моченьки нет. Дюже больно.
- Шишкин, я сказал... Позже. Значит – позже.
Внутрь, подобно ветру, влетел помощник. Раскрасневшись от быстрого бега, замахал руками. Выпучил глаза. - Антон Ефграфович, беда! Их сиятельство граф Ланин вернулись. Злой, обиженный, ругается. Руку поцарапал. К нам идёт.
Лекарь вскочил, выглянул в коридор. - Шишкин, куда пошёл? Давай, заходи. Показывай, что у тебя?
…..
Граф бережно погладил замотанную руку. Принюхался. Скривился от запаха.
- Ты чем намазал меня, ирод? Что за хреновина? Пахнет какими-то дохлыми кошками.
- Ваше сиятельство, - склонились в поклоне. - Сие средство, есть чудодейственная мазь Катейкина - Ланина. Изготовлено господином химиком лично. Проверено: Через три дня рана затягивается. Через неделю полностью заживает. А запах – на лечение никак не влияет.
- А если не заживёт? - не поверил вселенец.
- Заживёт, - беспечно махнули рукой. -У солдат заживали раны страшнее. Просто чудо, а не мазь.
- Ладно, допустим. - Ланин подозрительн6о осмотрел кабинет лекаря. - А скажи мне, эскулап: Где лекарства? Пусто кругом, как в гробу.
Курелин замялся… - Ваше сиятельство, в последнее время, выполнял ваше поручение. Снимал данные с рекрутов. Заводил карточки. Скажу честно: Лекарство давно не готовил. А тут господин химик принёс свою мазь. Я попробовал на одном больном, на другом, третьем. Оказалась - чудо чудодейственное. Лечит от всех болезней.
- От всех? - строго свели брови.
- Абсолютно: ожоги, язвы, прыщи, чирей - всё, что есть снаружи на теле - всё вытягивает и заживляет.
- Допустим, - подполковник помотал головой. - А внутренние болезни? Внутри же мазь не намажешь? Чем лечить будешь?
- Чем обычно, - лекарь начал перечислять: от жара, нагноений, лихорадки - кора хинного дерева. От внутренних болей - раствор опиума. От спазм, рвоты, поноса - растворы на основе белены, спорыньи, чемерицы...
От услышанной информации глаза вселенца выпрыгнули из глазниц и полезли на потолок. - Ты сейчас пошутил? Это же яд в чистом виде. В этих растениях куча ртути, свинца, мышьяка и прочих гадостей. Это если я заболею и приду к тебе - ты же отравишь меня? Да чего там, меня! - Всю бригаду отправишь на тот свет!
- Ваше сиятельство, любое лекарство - яд. В малых количествах он безвреден. И лечит уже не первый год.
- В малых! - угрожающе замотали больной рукой. - Такой малости хватит быка завалить, не то, что человека. Значит, завтра с петухами, бегом ко мне. Будем изучать основы фармакологии и травоведения. И Котейкину передай, чтобы был. А то чую! На изобретаете, что не доживём даже до войны.
- До какой войны? - у лекаря тут же удлинился нос.
- До какой надо. Будешь задавать глупые вопросы – накажу! Сам будешь жрать свои ядовитые лекарства!
Глава 8.
В учебном кабинете шло бурное обсуждение идей, придуманных господами офицерами, за время военного похода до Москвы и обратно.
- Ха, ха, ха… - дружно заливались все, кто был на занятиях. - Это же надо предложить - ТАКОЕ! Печка! Да ещё на колёсах! Ой, ребятушки! Держите меня впятером - аж-но живот надрывает. Прямо как в сказке про Емелю-дурака.
- Прошу тишины! - князь постучал указкой по столу. - Подурачились и хватит. - Комбриг перевёл взгляд на выступающего у доски. - Подпоручик Сосновский, у вас очень интересное и дельное предложение. Да, оно необычное. Непривычное. Но! Пожалуйста, продолжайте. Слушаем вас.