- Как кто? - денщик не понял незнакомого слова.
- Как чувырла! - строго свели брови. - Ты ещё здесь?
Афонька аккуратно взял деньги. Повернулся к братьям. - Ребятушки, за мной. Быстро – быстро. (Пока, их сиятельство, не передумал).
***
Дневальный негромко постучал в дверь.
- Да? – подполковник поднял голову. Перестал писать.
- Ваше высокоблагородие, к вам просится графиня Левашова Наталья Павловна.
.....
Заплаканная посетительница, с платком в руке, зашла в кабинет. И сразу начала говорить… - Cher prince, je voudrais parler de mon fils, lieutenant du rеgiment Akhtyrsky, Yuri Mikhailovich Levashov. (Милейший князь, я хотела бы переговорить по поводу моего сына - поручика Ахтырского полка Юрия Михайловича Левашова. Франц.).
Подполковник приподнялся. Склонил голову и вежливо указал гостье на стул. - Chёre Comtesse, j'ai toute votre attention. (Дорогая графиня, я весь внимание. Франц.).
- Monsieur Lanin, je suis tr е s inquiet. Vous voyez, je suis très inqui е te pour mon fils. Et je ne devrais probablement pas е tre lа, mais... je vais le dire quand mеme. (Месье Ланин, я сильно волнуюсь. Понимаете, я сильно переживаю за сына. И, наверное, меня не должно быть здесь, но... Я всё же скажу. Франц).
Она вытерла набежавшую слезу платком и продолжила по-русски... - У Юрия возникли большие неприятности. Скорее всего, он, подражая вам, заключил какое-то безумное пари и полез его выполнять. Командир полка узнал про условия спора. А оно касается его семьи. Счёл его недостойным звания офицера и дворянина. Обиделся и сейчас попросту выживает Юру из полка.
- Понятно… - вселенец произнёс, нахмурив брови. Хотя было ни черта не понятно. – Уважаемая Наталья Павловна, у меня только один вопрос. Я-то здесь причем? Я, с вашим сыном, никогда никаких пари не заключал. Более того, в последний месяц, вообще не пересекался. Я даже не знаю где он. Я только два дня назад вернулся с полевых учений.
- Милостивый Кирилл Васильевич, во всех разговорах, он всегда сильно восхищался вами. Ставил в пример. Постоянно рассказывал о ваших лихих поступках. Из чего я делаю вывод, что вы тесно общаетесь и даже в какой-то мере дружны.
Подполковник задумчиво почесал щеку. – Не буду скрывать, дорогая графиня. Я действительно хорошо знаю вашего сына. Но, всё же не на столько чтобы назвать его другом. Скорее близким приятелем. Причем, таких приятелей, учитывая мое поведение в свободное от службы время, наберется довольно много. Понимаете, сударыня! У меня такая жизнь. Я всё-таки отпрыск богатого, старинного, княжеского рода! Приехал из столицы. И ещё не совсем разобрался как себя вести в местном обществе. А то, что многие пытаются быть похожими на меня – не вижу в этом ничего предосудительного.
- И всё же, сher prince, я хотела, чтобы вы помогли Юре.
- Но, мadame! Чем я могу помочь?
- Возьмите его к себе в полк, - гостья сложила руки в мольбе. - Он всегда говорил, что желает служить вместе с вами. Тем более считает вас своим другом.
- Кхм... - закряхтел подполковник. - Знаете, jolie comtesse (Милая графиня. Франц.), дружба она, конечно, дружбой, а служба всё-таки службой. Юрий имеет честь служить в гусарах, а я, к вашему сведению, артиллерист. Как я его возьму? Это другой род войск. С чего ради? И вообще, я не планировал…
Графиня не дала договорить Ланину. - Я была у его руководства, разговаривала, с графом Ростопчиным, он очень богатый и влиятельный человек, хорошо знает командира полка и не против перевода моего сына, если вы его возьмёте. Тем более, он согласился замять дело с проступком, за определённую сумму.
Князь покусал губы. - Как-то это неправильно. Мать просит за сына. А чего он сам не пришёл, раз вы уже решили все вопросы с начальством и деньгами.
- Ваше сиятельство, мой сын гордый. И в этом его слабость. Он ни за что не пойдет просить. Даже, если этого человека хорошо знает и доверяет ему. Юра вообще не знает, что я пришла к вам. Это мое лично желание. Просто, он так вами восхищался. Столько рассказов поведал о вас. А сейчас, в таком состоянии, что я боюсь он убьет себя, а я потеряю единственного сына.
Вселенец недовольно скривился. - Не знаю. Что я буду делать с ним? На кой чёрт! Простите сударыня. Мне сдались гусары в артиллерийской бригаде? У меня, коней, нет – понимаете? У меня – пушки. Кони – они, скачут. Пушки - стреляют. Вместе, эти два слова, не совмещаются, никак – понимаете?
Женщина наклонилась и вытащила из сумочки конверт. Она решила бросить в бой последний козырь. - Ваше сиятельство, возьмите моего сына. У меня есть рекомендательное письмо от очень влиятельного и близкого для вас человека.
- И кто этот человек? - удивление вселенца достигло наивысшего значения. Он решил пошутить. - Государь император?
- Нет! Это, ваш дед – генерал Ланин.
Эпилог.
Два пьяных голоса, никого и ничего не боясь, старательно выводили припев песни из нового спектакля "Как упоительны в Коломне вечера"…
Ах, Коломна! Жемчужина России!
Ах, Коломна! Одна ты в целом мире!
Ах, Коломна! Любимый сердцу кра-а-ай…
- Вызывали, ваше высокоблагородие? - Капитан Игнатов, весь в "пене и мыле" зашел в кабинет начальства и первым делом отметил довольное лицо подполковника. Причём оно было не просто довольное, оно светилось от счастья и хмеля.
- Пётр Григорьевич? - подполковник панибратски махнул рукой. И коверкая речь ужасным кавказским акцентом проговорил... - Захады, дарагой! Садысь, пэй, кушай, вэсэлись. Харощий сэводня дэнь. - Он свёл кончики пальцев в щепотку, поднёс ко рту и поцеловал. - Просто... - мва!
- Кирилл Васильевич? - капитан удивлённо осмотрел накрытый стол. Сидящего рядом с князем, "трезвого в дым", кузнечного мастера Ивана Громова.
- А что происходит, ваше высокоблагородие? - капитан никогда не видел командира в таком состоянии. (Да ещё при простом народе).
- Праздник, да-а-рагой, - подполковник продолжал коверкать язык. Значительно поднял указательный палец. - У нас б-а-льшой событий... - У тэбя, у мэня, у него. У всего нашего па-а-лка! Завтра объявлю всэм дэн гулания и отдыха. Па-а-нимаешь?!
Игнатов подозрительно прищурился. - И всё-таки, что случилось?
- Что случилось, говоришь? - вселенец поднялся с места, указал на Громова. - Наш умелец, наконец, изготовил ... ЭТО!!! - Он схватил со стола небольшой пистолет. (Которого Игнатов раньше не видел.) И лихо начал крутить его на пальце. Затем перекинул с одной руки в другую. Снова завертел подобно трюкачу.
- И что? - неверующий Фома махнул головой.
Ловкач перестал крутить пистолетом. Резко остановил его. Навёл ствол в потолок и начал жать на курок.
БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ... шесть выстрелов практически слились в один.
Стрелок закончил пальбу. Поднёс ствол ко рту. Сдул дымок. - МОЩЬ! - Он схватил наполненный стакан со стола и заорал в лицо капитану. – ТОСТ! Бери стакан.
Заводила выпрямился, сделал величественное лицо. Встряхнул кудрявой головой и изрёк… - Бог создал людей разными: Богатыми и бедными, высокими и низкими, маленькими и большими, а потом кузнец Громов изобрёл свой "Громобой" и уравнял всех в правах! - Слава русским мастерам-оружейникам!
- Слава! - в ответ, кузнец вскочил с такой поспешностью, что стул с грохотом отлетел в сторону.
Конец первой книги.