– Ты… это… – она задыхается негодованием. – Нарушаешь правило номер один! Никаких физических контактов!
– Контакт, – возражаю я, поднимаясь на локоть, – был инициирован стороной «Б», а именно тобой, когда ты во сне устроила на мне гнездо. Я лишь выполнял роль мебели. А это, – я киваю вниз, – естественная физиологическая реакция мебели на близость красивой женщины. На это я повлиять не могу. Можешь жаловаться в отдел природы, если хочешь.
Она фыркает, скатывается с кровати так быстро, будто постель раскалена, и, бормоча «извращенец, контракт, правило номер один», скрывается в ванной. Через секунду доносится звук щелчка замка.
Отлично. Вместо кофе порция утреннего позора.
Я переворачиваюсь на спину, закидываю руки за голову. Смотрю на потолок и ухмыляюсь. Ужасно… забавное утро.
Проходит сорок минут. Воды льётся столько, что, казалось, она решила принять ванну в масштабах всего курорта. Я уже начинаю подумывать о том, чтобы вызвать сантехника, когда дверь наконец открывается. Она выходит, закутанная в мой банный халат (нахальная!), с мокрыми волосами и довольным лицом.
– Твой черед, – бросает она, не глядя на меня.
Я смотрю на часы.
– Я предупреждал. Душ – в семь. Сейчас семь пятьдесят. Из-за твоего саботажа мой график нарушен. Это считается нарушением условий кооперации, пункт 4, подпункт «Б» – «Соблюдение бытового регламента».
– Какой ещё регламент?! – выдыхает она, но в её глазах мелькает любопытство. Её взгляд падает на стол, на мой ноутбук, а точнее – на тот самый лист на клавиатуре.
Пока я принимаю душ (быстро, потому что график всё-таки рухнул), в голове прокручиваю возможные сценарии. Она найдёт план. Либо испугается, либо рассмеётся. Надеюсь на второе.
Когда выхожу, подоткнув полотенце на бёдрах, она уже стоит посреди комнаты. В руках трясётся тот самый лист. А на её лице смесь ужаса, восхищения и полного непонимания.
– Это что такое? – спрашивает она, тряся бумагой перед моим лицом.
– Кажется, там написано, – парирую я, протирая волосы вторым полотенцем. – «План операций. Кодовое название: «Свадебный переполох». Вроде бы разборчиво.
– Да, но какого хр… Зачем ты это написал?! Прямо как настоящий приказ оформил! «Снежный апокалипсис»… «Фальшивый священник»… Ты совсем сумасшедший?
Я пожимаю плечами, делая вид, что проверяю ногти.
– Нельзя затевать войну без чёткого плана. Это стратегия. Или ты предпочитаешь импровизировать, как вчера в лифте? Кстати, об импровизации…
Она краснеет, но не сдаётся.
– Это не война! Это… мелкая пакость!
– Мелкая пакость, – повторяю я, подходя ближе, – это спустить штаны твоему бывшему у всех на виду. А то, что я предлагаю, – это тотальное подрыв репутации, морального духа и праздничного настроения. Разные весовые категории. Так что, может, тебе лучше пока потренироваться в другом? Например, в исполнении главной роли.
– В какой ещё роли? И откуда ты знаешь, что… Рома мой бывший?
Вот чёрт. Это масштабный прокол.
– Ты смотрела на него так… что догадаться было не сложно. И, как видишь, я угадал. А роль, которую ты должна сыграть на отлично – это роль девушки, которая от меня без ума.
Я останавливаюсь в сантиметре от неё. Она не отступает. Храбро.
– Ты должна выглядеть влюблённой по самые помидорки. А пока что смотришь на меня как на непонятную, но опасную субстанцию под микроскопом. Иначе наш блестящий план, – я киваю на лист в её руке, – не сработает. И тогда…
– Тогда что? – она выпрямляется, бросая вызов. Смело.
– Тогда я возьму с тебя плату, как и говорил в баре. Одна ночь. Во всех смыслах. – Я говорю это тихо, глядя прямо в её глаза. И вижу, как в них пробегает целая буря: гнев, испуг, а где-то глубоко – вспышка того самого интереса, что был в лифте.
Сердце предательски сбивается и начинает биться о рёбра, как полоумное.
– Шантажист! – шипит она прищурившись.
– Это факты, Мира. Контракт есть контракт.
Я оборачиваюсь, чтобы надеть халат, давая ей передышку. И как будто невзначай добавляю:
– Но пока у нас есть план. Давай работать над исполнением. Начнём с завтрака. Ты будешь смотреть на меня томно, а я буду кормить тебя клубникой. Репетиция в десять, в главном ресторане.
– Вообще-то, у меня есть работа, где я должна быть.
– С сегодняшнего дня ты в отпуске. Ты не знала?
– Какой ещё отпуск? – она сглатывает. Глаза расширены от испуга.
– Оплачиваемом.
Это я устроил. Но сказать ей об этом не могу.
В этот момент в дверь номера постучали. Три лёгких, наглых стука. Узнаю почерк.
Прежде чем я успел сделать шаг, дверь приоткрылась, и в щель просунулась блондинистая, любопытная голова в огромных солнцезащитных очках.