Он слегка напрягается.
– Да, – мой голос ровный, ни грамма дрожи. – Мы вместе учились. Приятно познакомиться, Вероника.
Она цепко держит Рому, будто боится, что он сделает шаг ко мне.
Но очевидно пересилив себя отпускает его и наступает на меня. Захватывает мои руки в свои. Её ладони чуть влажные.
– А мне как приятно! – говорит она, и её голос слегка дрожит от переизбытка «радости». – Рома говорил, что ты здесь всем заправляешь! Как чудесно, что мы будем праздновать именно здесь!
Мозг спотыкается о слово «праздновать». Листает внутренний календарь.
Нет. Не может быть.
Рома откашливается.
Вероника сияет, как отполированный бриллиант на её руке.
– Мы решили устроить небольшой, но очень уютный сбор самых близких прямо здесь, в горах! А в субботу… – она застенчиво опускает глаза. Так искусно. Чертовски искусно. – В субботу у нас будет свадьба. В местной часовне. Так романтично!
Свадьба. Часовня. Суббота. Романтика.
Как это мило. И он притащился праздновать свадьбу именно сюда. В мой отель.
Слова смешиваются в какофонию. Звуки лобби – смех, музыка, звон лифта – глохнут, заглушаемые нарастающим гулом в ушах.
Он ушёл три месяца назад. А помолвлен уже год.
Лжец.
Кровь отливает от лица.
– Мира? – голос Ромы звучит приглушённо, из-под воды. В нём слышится предостережение. «Не устраивай сцену. Будь умницей».
Как всегда. Я всегда была для него умницей.
Удобной.
Медленно, с нечеловеческим усилием, высвобождаю свои руки. Это движение требует всей моей воли. Я заставляю уголки губ поползти вверх. Возвращаю на лицо самую безупречную, самую продажную улыбку старшего администратора.
– Поздравляю, – говорю я. И голос профессионально холоден. – Мы сделаем всё, чтобы ваша неделя была идеальной.
– О, я не сомневаюсь! – Вероника хлопает в ладоши. – И знаешь, что будет просто замечательно? – Она снова смотрит на меня, и в её голубых, как горное озеро, глазах я вижу осколки льда. – Мы же почти подружки! И я хочу, чтобы ты обязательно пришла на наш первый ужин сегодня вечером. Со всеми нашими близкими! Ты же придёшь?
– К сожалению, работа вряд ли позволит посетить ваше мероприятие.
– Работа? Не проблема, – отмахивается Вероника и выуживает из кармана куртки телефон. – Алло, пап… Да, всё хорошо. Я встретила подругу, которую не видела много лет. Хочу пригласить её на ужин сегодня. Но она занята работой. Можешь дать ей сегодня выходной ради меня?
Вероника всматривается в мой бейдж. Рома смотрит на меня так, что подушечки пальцев покалывает. Я буквально вижу на его лбу неоновую вывеску: «Испортишь всё – убью».
– Да, конечно, Мира Доброва. Да? Правда? Спасибо большое, папочка! – Вероника убирает телефон и улыбается мне такой счастливой улыбкой, что в горле пересыхает. – Всё, твой сегодняшний вечер свободен. Мы будем ждать тебя в ресторане.
Тишина. Гробовая. Даже Егор за стойкой перестал дышать.
Все взгляды прикованы ко мне. Только Рома смотрит в пол, сжав зубы.
– Только, пожалуйста, приходи с парнем! – почти выкрикивает она. – Хочу познакомиться с тем, кто смог завоевать сердце лучшей Роминой подруги!
Вероника же смотрит прямо на меня. В распахнутых глазах читается мольба: «Скажи, что у тебя кто-то есть. Скажи, что он теперь только мой. Сделай это, и я оставлю тебя в покое».
Мои мысли мечутся как рой бешеных пчёл. Сегодняшний вечер. Ужин с их гостями, где я должна быть… кем? Развлекать их как клоун? Почему Рома не замолвит за меня слово? Почему не говорит ничего против идеи Вероники?
И главное… где мне, чёрт побери, к вечеру раздобыть «парня», которого нет?
Глава 2
Фил(Филипп Снежнов)
Десять утра. Мой священный час тишины, пока отель не погрузился в хаос дня.
Я наблюдаю.
Мониторы в моём кабинете показывают безупречную картину: лобби сияет, гости с кофе расходятся по своим делам, персонал двигается как хорошо смазанные шестерёнки. И в центре этого механизма – она. Мира Доброва. Старший администратор. В её зоне всегда идеальный порядок. За два года она ни разу не дала повода для критики.
До сегодняшнего утра.
А сейчас она стоит у стойки, и по её спине пробегает едва заметная дрожь. Я увеличиваю изображение с камеры у входа. Вижу её лицо. Каменное. Совершенно бесстрастное. И только в глазах бушует чистейший, концентрированный гнев. Красивый, надо сказать.
Очень.
Мой взгляд скользит к источнику её ярости. Мужчина в дорогом кашемире, с искусственной небритостью. Рядом – блондинка в белом пуховике, цепкая, как репейник. На её руке поблёскивает что-то крупное и безвкусное.