– А вы, молодой человек, кажется, только что пытались опорочить честное имя сотрудницы отеля... моего сына. И заодно – его репутацию. Вы понимаете, что это попахивает уголовной ответственностью? Клевета, подлог...
– Я... я ничего не подделывал! – Рома вскакивает. – Это просто фото! Мне показалось...
– Вам показалось? – отец Фила поднимается. – Знаете, что мне кажется? Мне кажется, что вы – мелкий, ничтожный человек, который не может смириться с тем, что его бросили. Низкий и жалкий, готовый на любую подлость, ради собственного самолюбия.
Рома открывает рот, но не может произнести ни звука.
– Вон из моего отеля, – тихо говорит отец Фила. – Немедленно.
Рома смотрит на меня. В его взгляде – смесь ненависти и... неужели сожаления? Потом он разворачивается и выбегает из кабинета.
Тишина. София сидит, вжавшись в кресло.
– А вы, – отец Фила смотрит на нее. – Кажется, я ошибся. Думал, что вы – достойная пара моему сыну. А вы оказались просто... жалкой интриганкой. Можете тоже собирать вещи. Наш бизнес-союз не состоится.
София вскакивает, пытается сохранить лицо:
– Вы пожалеете об этом! Мой отец...
– Ваш отец будет рад, что его дочь не опозорила семью. Всего хорошего.
София вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.
Мы остаемся вчетвером.
Отец Фила медленно подходит ко мне. Я замираю.
– Мира Доброва, – говорит он. – Старший администратор. Два года безупречной работы. Ни одного дисциплинарного взыскания. Пять благодарностей от гостей.
– Откуда вы... – начинаю я.
– Я читаю отчеты, – усмехается он. – И сегодня я увидел, что вы умеете не только работать, но и за себя постоять. Вы смелая девушка.
– Ничего необычного, – почему-то смущаюсь я. – Всего лишь моя работа по урегулированию конфликтов и…
Он постукивает пальцем по своему подбородку, что-то обдумывая. Затем кивает собственным мыслям.
– Тогда, – он вдруг улыбается, и его лицо становится очень похожим на лицо Фила, – может, обсудим приданое? У нас в семье принято помогать молодым.
Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Фил подходит и встает рядом, обнимая меня за плечи.
– Пап, не пугай ее.
– Я не пугаю, я предлагаю, – отец достает из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. – Сколько стоит твоя пижама с единорогами? Я хочу купить такую же. В знак примирения.
Я смотрю на него. На Фила. На Лилю, которая уже снимает все на телефон.
– Кажется, я начинаю понимать, откуда у этих двоих такое чувство юмора, – говорю я, кивая на брата и сестру.
Все вдруг смеются. Тёплым добрым смехом. И я не могу сдержать ответной улыбки.
– Что ж, утро выдалось насыщенным, – говорит отец Фила. – А мы даже не представлены друг другу. Упущение с твоей стороны, сын.
– Отец, это Мира Доброва – моя невеста, – выдаёт Фил.
А меня вдруг не держат ноги. Я опускаюсь на стул, цепляясь за спинку, чтобы не рухнуть на пол.
Невеста? Почему невеста? Когда я успела ей стать? И почему я не в курсе?
– Мира, познакомься, мой отец – Снежнов Александр Сергеевич.
– Оч-чень приятно! – я подскакиваю со стула, протягивая руку для рукопожатия.
– Можно просто Саша, – улыбается отец Фила, и мягко берёт мою ладонь. – Не плохо. Не плохо. Решим вашу судьбу за сегодняшним ужином.
– Папа… – Фил прячет меня за своей спиной.
– Это не обсуждается, – перебивает его отец. – Сегодня в восемь. В моём номере. Все трое.
Он обводит нас взглядом, когда я выглядываю из-за спины Фила.
– Не опаздывать. – Александр Сергеевич идёт к двери. Открывает её, но не выходит, а застывает в проходе. Оборачивается, одаривая нас хитрым прищуром. – И захватите пижамы.
Глава 22
Мира
Мы остаёмся вдвоём. Только я и Фил. Меня слегка потряхивает от пережитого. Всё это так странно. Рома со своей дурацкой идеей со старой фоткой. София. Теперь ещё и отец Фила, который вроде не против нашей пары. Ничего не понятно, но очень интересно.
– Ты дрожишь, – голос Фила возле моего уха вызывает мурашки.
Я прижимаюсь к его груди. Но Фил слегка отстраняется, поднимает моё лицо за подбородок. Его губы ложатся на мои.
Поцелуй получается чуть хмельным от выплеснувшегося адреналина. Я чувствую, как его руки гладят мою спину, успокаивая, согревая.
– Ты была великолепна, – шепчет он, отрываясь от моих губ. – Моя маленькая, грозная, невероятная администратор.
– Я не маленькая, – бормочу я, утыкаясь носом ему в шею.
– Для меня – маленькая. И самая любимая.