– Фил... – я поднимаю глаза. – Твой отец... он правда не против? А как же его планы, бизнес, София?
– Ты слышала его. Он уже покупает пижамы для семейной вечеринки. Думаю, это официальное принятие в семью.
Я фыркаю.
– Твоя семья – та ещё компания сумасшедших.
– Уверен, ты быстро в неё вольёшься. – Он целует меня в нос. – Идём. Нам нужно переодеться к ужину. Ведь, судя по всему, пижамы – это не шутка.
Номер отца Фила оказывается... нет, не номером. Это отдельное шале, даже больше того, где мы ночевали. С камином, огромной гостиной и панорамными окнами на заснеженный лес.
В центре гостиной – длинный стол, сервированный на четыре персоны. Горят свечи, пахнет хвоей и чем-то вкусным. А во главе стола...
– Добрый вечер, молодёжь! – Александр Сергеевич восседает в кресле в пижаме... ярко-розового цвета. С капюшоном, увенчанным золотым рогом единорога. И с радужным хвостом, свисающим со спинки кресла.
Я замираю. Открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
– Пап, – Фил усмехается, – а ты в курсе, что единороги – символ непорочности? Не самый подходящий образ для тебя.
– В моём возрасте непорочность – это когда ты ещё можешь сам завязывать шнурки, – парирует отец, поправляя рог. – А теперь марш переодеваться. Мира, дорогая, твой наряд в спальне. Филипп, твой рядом. Жду вас за столом ровно через десять минут. Опоздания не принимаются.
В спальне меня ждёт… кигуруми в виде единорогов. Со змейкой на пятой точке, пушистым хвостом и капюшоном с мягким рогом. Я стою перед зеркалом и понимаю: моя старая пижама с единорогами была скромной аристократкой по сравнению с этим... этим... чудовищным буйством радужных красок.
Выхожу в гостиную. Фил уже там. На нём – синий единорог. С серебряным рогом. Он выглядит... боже, он выглядит абсолютно, неприлично, невозмутимо прекрасно даже в этом. И главное – с таким видом, будто каждый вечер щеголяет в костюме мифического животного.
– Ты как греческий бог, которого нарядили на корпоратив, – выдыхаю я.
– Тогда ты – моя богиня, которая делает этот цирк достойным Олимпа. – Он берёт меня за руку и ведёт к столу.
Отец уже разливает вино. Я оглядываю стол: домашние соленья, горячее, пироги – всё выглядит так... по-семейному. Обычно. Не дорого и богато, а уютно и тепло.
– Где Лиля? – спрашивает Фил.
– Сейчас будет. Она выбирала наряд полчаса, – усмехается отец. – У неё там целая стратегия: какой рог лучше подчеркнёт её независимость.
Александр закатывает глаза и они с Филом смеются. Теперь я понимаю, в кого у Фила такая красивая улыбка.
Дверь распахивается. Влетает Лиля.
Она в розовом единороге. С фиолетовым рогом. И с таким выражением лица, будто собирается на казнь, но решила выглядеть стильно.
– Я это сделала, – заявляет она, картинно останавливаясь в дверях. – Запомните этот момент. Это мой личный подвиг.
– Ты выглядишь... – начинает Фил, прикрывая рот рукой. Затем прыскает в кулак, от чего Лиля нахохливается как воробей в костюме единорога.
– Молчи, – недовольно бурчит она. – Я знаю, как я выгляжу. Как персонаж мультфильма, который потерялся во взрослой жизни.
– Ты выглядишь как моя дочь, которая умеет смеяться над собой, – мягко говорит отец. – Садись, героиня.
Лиля плюхается на стул, её хвост эффектно взметается.
– Ладно, пап, признаю. Это было мощно. Я думала, ты ограничишься обычными пижамами, но чтобы такое...
– Я никогда не делаю ничего наполовину, – улыбается Александр Сергеевич. – Пора бы это уже выучить, всё же мои дети… сами такие же. Ну-с, приступим!
Все берутся за ложки. Я тоже.
– Итак, Мира, – отец отрезает кусок мяса. – Рассказывай. Как ты умудрилась завоевать сердце моего сына? Обычно он не подпускает людей близко. Я поэтому и занялся поиском подходящей невесты.
– Принудительный? – Фил поднимает бровь и скрещивает руки на груди.
– Добровольно-принудительный, это разные вещи, – улыбается Александр.
Я перевожу дыхание.
– Ну... всё началось с того, что я подошла к нему в баре и предложила деньги за то, чтобы он притворился моим парнем на один вечер.
Отец замирает с вилкой в руке. Лиля прыскает в салфетку. Фил с интересом наблюдает за моим рассказом.
– А он... – я стреляю глазами в Фила, – сказал, что его цена – одна ночь. Во всех смыслах.
Тишина. Лиля хрюкает и тихо сползает под стол. Отец медленно переводит взгляд на сына.
– Филипп, – голос Александра Сергеевича звучит спокойно, но в нём чувствуется сталь. – Ты предложил сотруднице отеля сомнительную сделку?
– Предложил, – невозмутимо отвечает Фил. – И это было лучшее решение в моей жизни. Потому что она меня послала. С такой грацией и достоинством, что я понял: эта девушка – та, ради которой стоит пересмотреть свои принципы.